Женщины словно сражались за своих детей в зоне военных действий. И в каком же бешенстве они были, когда мама Анны Делинвайн сказала им, что шериф собирает всех выпускников вместе с родителями.
— Ну, что ты ждешь? Джонатан, — невероятно сильным голосом произнесла Миссис Стелс в то время, как её красные глаза наполнялись жгучими слезами.
— Прости, Руни, — шериф Никсон не ждал прихода родителей пропавших и сейчас испытывал чувство вины перед женщинами, что в отчаянии смотрели своему горю в лицо.
— Незачем извиняться, говорите, мы хотим это слышать, — дрожащим голосом заявила Дженнифер О`Нил, она еле стояла на ногах, держась только за счет хрупкой руки своей подруги.
— Кхм… — подбирая слова, прочистил горло Никсон старший, затем громко выдохнул и продолжил: “Ваши дети погрязли во лжи. До этого дела я понятия не имел как сейчас сложно быть подростком. В моё время всё было гораздо проще. Никакого буллинга и зверской конкуренции в футболе. За прошедший месяц я пообщался с каждым учеником, который сидит в этом зале.
И понял одно — вы меня обманываете. Многие чего-то или кого-то боятся!”
— Снова одна вода, — Руни Стелс в очередной раза перебила полицейского. — У наших детей нет столько времени, — сказала, как отрезала. Мама Саймона понимала, что шериф лишь пытается вывести запуганных подростков на чистую воду. Но было ли это достаточным?
— В этом зале есть причастные, и я в этом уверен. Но, возможно, они не понимают последствий, боятся за себя или кого-то еще, — в глазах мужчины мелькнула хитрость, рыщущая по рядам в поисках обеспокоенных лиц.
— Простите, шериф, но я не могу молчать, зная, что виновные могут быть здесь, — Миссис О`Нил вышла к полицейскому и повернулась к зрительному залу. — Мы с Руни не верим, что дети могут быть причастны к исчезновению Сары и Саймона. Но мы уверены, что вы можете что-то знать. Это могут быть причины или просто слухи, всё, что угодно, что может помочь нам вернуть их, — на последней фразе губы женщины дрогнули, она замолчала. Дженнифер не знала, как ещё достучаться до окружающих.
— Я очень люблю свою дочь, у меня больше никого, кроме неё, нет. Никакая работа и деньги не заменят мне мою кровиночку. Я бы променяла всё на свете, чтобы снова услышать её голос, чтобы сегодня придя домой найти разогретую пиццу, оставленную мне Сарой. Хоть эту гадость и невозможно есть, — сквозь слезы усмехнулась женщина в конце, вспомнив, как она приезжала поздно вечером, когда её дочь уже спокойно посапывала в тёплой постели своей спальни.
