Я боюсь поперхнуться собственным желанием. Его поцелуй скользит от шеи к ямочке за левым ухом. Все моё тело покрывается гусиной кожей. В голове царит искреннее осознание того, что он нашел моё слабое место.
— Ах… — мой стон рождает в Тёрнере еще большую страсть, он жадно хватает воздух и прижимает меня к стене. Я чувствую себя добычей в его цепкой хватке. Его движения настолько резкие и дикие, что мой мозг включает программу самосохранения. Моё тело не желает сопротивляться, дабы не навредить себе ещё больше. Мои руки свисают плетьми вместо того, чтобы остановить его.
Губы Майкла несутся резко вниз вдоль шеи, застывают у её основания и он вдыхает воздух; кажется, что вместе с воздухом Майкл забирает часть моей души. Его уста возвращаются на место и скользят вниз до границы между кожей и полотенцем на груди. Его руки внезапно оказываются на ягодицах, но уже под полотенцем. Они сжимают их сильно. Рваный всхлип покидает мои губы. Язык Тёрнера скользит вдоль очерченной границы. Между диким хищником и его жертвой только мокрое полотенце.
Он резко отрывается от моей кожи, и его лицо оказывается в пяти сантиметрах от моего. Я закусываю нижнюю губу, чтобы не накинуться на него. Его глаза ещё прекраснее, чем обычно. Острые скулы ранят моё сознание. Притягательнее Майкла на этом свете может быть только тьма.
— Останови меня, Сара… — эти слова звучат как мольба, его глаза горят ярким пламенем, дыхание сбивается. Похоже, что он держится из последних сил.
— Я не могу… — мне хочется рассказать ему, что я чувствую, когда наши губы сливаются вместе.
Я хочу, чтобы он знал, как мой мир переворачивается, когда я таю в его объятиях. Но смею ли я? Правильно ли сносить последние преграды сейчас, ведь прошло так мало времени. Нормально ли то, что с нами происходит?
— Ты должна… Иначе я сорвусь…. Я словно голоден тобой… — он говорит с придыханием, словно вся его внутренняя энергия направлена на то, чтобы сдержать себя.
— Тогда просто обними меня, — и он обнимает меня, уложив голову на моё плечо.
Я провожу пальцами по его шее и замечаю на его коже мурашки. Мои губы мягко улыбаются.
— Тише… Майкл… Тише… — я закрываю глаза и прижимаюсь переносицей к его шее. Тёрнер пахнет мятой и миндалем, нотками кокоса и бергамота. От его запаха мне становится дурно, но в хорошем смысле. Его пальцы нежно поглаживают мою спину между лопатками, пока наше дыхание выравнивается с каждым вдохом.
Мы простояли так минут пять. После чего Тёрнер позволил мне одеться, высушить голову.
