Автор
Таня делилась: "Значит, владеет своим языком? Майк Марино – черт! Моя жизнь еще ни разу так не била. Я уже думала, что никогда не встретлюсь с человеком, кто так профессионально разбил мне сердце. Марино - звезда Формулы-1, талантливый и перспективный гонщик, которого все восхищенно называют харизматичным и симпатичным."...
Еще и камни размером с римскую старинную монету.
Понимаю, что ответ должен быть быстрым. Что-то вроде квиза по-итальянски.
– Ни то ни другое, – говорю.
– «Римские каникулы» или «Касабланка»?
– «Римские каникулы». Второе я не смотрела, – кладу руку на сердце. В суде бы соврала, а перед бабулей Эмилией не могу. Есть в ней что-то такое, что язык сам говорит чистейшую правду, как бы не противился мозг.
– Софи Лорен или Моника Белуччи?
– Софи Лорен. Классика, – прищуриваюсь. Солнце, как назло, светит ровно на мое лицо, а общаться, нацепив солнечные очки на нос, непорядочно.
– Шардоне или Пино Гриджо?
– Предпочитаю Апероль Шприц.
– Хм…
Облизываю сухие губы и чувствую на кончике языка соль. Майк говорил, что рядом пристань. Наверняка и яхта пришвартована. Хотелось бы прокатиться.
– Три самые главные вещи в жизни женщины?
По тону понимаю, это главный вопрос, решающий, после которого бабуля Эмилия сделает свои выводы относительно меня.
Жутковато… Взгляд старой итальянки иссушает.
– Помада, нижнее белье, и… Чувство собственного достоинства?…
Бабуля снова хмыкает.
– Ужин в девять, Микеланджело. Ваши задницы должны быть за столом именно в это время!
Майк раздраженно вздыхает. У меня губы чешутся от улыбки.
– Молчи, – быстро говорит.
– Микеланджело, – не удерживаюсь и повторяю. Это же чувство, что мне вручили не козырь, а целый джокер.
Спасибо тебе, бабуля Эмилия.
Марино быстрым шагом идет к дому, мне приходится плестись следом. В голове то и дело повторяю имя моего Майка, который, получается, и вовсе не Майк.
– А можно спросить? – кричу в спину.
– Нет.
После общения с бабулей Эмилии стало спокойнее. Первое испытание пройдено. Даже шаги стали уверенней. Захотелось только сделать их элегантнее, несмотря на надетые кеды.
– Почему?…
– Не спрашивай. Не отвечу.
Как мысли читает.
Дом Микеланджело Марино будто списан с итальянских полотен. В груди приятно шкварчит, когда поднимаюсь по ступеням, прохожу внутрь и делаю вдох. Пахнет солнцем, морем и вкусной едой. Уют с первого глотка, хоть и пол здесь каменный, а мебели и всякой всячины не так много.
– Большой дом…
Осматриваю огромный зал, широкую лестницу, ведущую наверх. Из панорамных окон видны гектары виноградников.
Красиво и дух захватывает.
