Планировал вытащить его из-под их контроля, но не понимал, что именно с ним сделали и как он передавал информацию. Раньше канал был слаб, его нельзя было отследить. Но в те дни, когда вы очнулись и приехали церковники, я смог его разглядеть и понял, что нужно делать. Плюс вы дали прямой приказ найти крота. По законам рода, предателя убивают.
Я отвёл взгляд от Якова и заметил в окне, что небо уже краснеет — закат. Значит, я проспал ночь и весь день, очнувшись только к вечеру.
— Ты же сам говорил, что право убить есть только у главы рода, — напомнил я.
— Древние обычаи — да. Современные — нет, убить мог любой. Возмещение же всегда было — и тогда, и сейчас. Мы хотели его спасти, потому что я видел, что он хочет служить роду, но не знал, как уйти от церковников.
Яков на миг замолчал, затем продолжил:
— Теперь у нас две новые задачи. Может, и не проблемы. Первая — Сергей должен исчезнуть. Имя нужно сменить. Он содержал детские дома, и по условиям старого контракта церковники выплатят им компенсацию — хватит на три-четыре года. Потом их содержание ляжет на род.
— А вторая? — спросил я.
— Девушка-маг. Его сестра, ваша одногодка. Ей семнадцать, исполнилось в прошлом месяце. — Яков на мгновение замолчал, затем добавил: — И, к слову… сегодня и вам исполнилось семнадцать. Поздравляю с днём рождения, господин.
— Спасибо, — коротко ответил я.
Чужие поздравления всегда звучали для меня неловко. Особенно сейчас, когда вспоминаешь, что в прошлом мире умер в свой день рождения. Там — смерть, здесь — очнулся после отключки и проспал почти весь свой день.
— Разрешите, я продолжу, — Яков вернул разговор в деловое русло. — Я упоминал о ней во время казни, когда сказал, что у него ничего нет, кроме сестры. По закону, после казни предателя она переходит в распоряжение рода.
— Понимаю. Что с ней планируется?
— Она только что окончила обычную школу и поступила на экономический факультет. Её придётся отправить в Академию, скорее всего вместе с вами. Но она не должна знать, что Сергей жив. Слишком велик риск, что церковники выйдут на неё даже там.
Я прищурился. Яков уже говорил мне, что Милена поедет с нами. Стоп… выходит, ей тоже семнадцать? Или шестнадцать? А может, она старше?
— Подожди, — я повернулся к Якову. — Милене столько же, сколько и мне?
— Семнадцать, — подтвердил он. — Уже три месяца.
Я тихо хмыкнул. Лицо у неё молодое, привлекательное, но по фигуре и выправке не скажешь, что семнадцать. Хотя свежий воздух и магия делают своё дело. И тут в голове снова всплыло слово «Академия». Мысль об этом месте вернулась неожиданно, как неприятный привкус.
Учиться я хотел, но сомневался, что там смогут дать что-то ценное. Я вижу Эхо иначе, чем большинство.