Автор
Под лучами красного пламени жарких огней, дети расселись вокруг. Они слушают мудрость старого шамана, широко раскрывая глаза от удивления. Вокруг них взрослые тоже сидят в тишине, лишь иногда щелкая ногтями или прихлопывая паразитов. Главный рассказчик сидит на покоробленной кости великого кота, его всем уважают за знания и опыт....
Кто, как не он – правая рука Кабая – сможет отдать правильный приказ, организовать рассыпавшееся крестьянское войско. К тому времени рыжий пластун сумел в одиночку разделаться с противостоявшим ему карликом. Однако и сам кривился – держась за бок, зажимал ладонью кровоточащую рану. Прихрамывая и подволакивая ногу, Томша заковылял ко входу в черный шатёр.
Шмель понял его план, в очередной раз убеждаясь, что молодой пластун действительно соображает лучше прочих. Немедленно атаковать дикарского бога – вот наш единственный шанс.
Томша протянул руку, чтобы отбросить в сторону полог шатра – и остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Он не мог видеть, кто или что прячется за чёрным пологом, но неясная враждебная сила не позволяла ему войти внутрь. В следующую секунду рыжеволосый покачнулся и упал на колени. Лицо его мучительно исказилось, руки вскинулись вверх, зажимая уши, а рана на боку открылась – кровь хлынула ещё сильнее.
Недавнее желание отличиться и помочь Томше вмиг улетучилось, сменившись страхом за собственную жизнь. Ещё секунда – и Шмель бросился бы бежать. Однако сюрпризы сегодняшнего сражения никак не хотели заканчиваться.
- Вперёд, засранцы! – сквозь шум побоища до ушей донёсся яростный вопль Клюши.
Растрепанная и окровавленная Клюша – истинная фурия, богиня войны и мести – с копьем наперевес первой ринулась навстречу прибывавшим вражеским всадникам. И, о чудо, пристыженные мужики действительно разворачивались и бежали за ней. Пусть не все, но очень многие.
Они орали как безумные, чтобы заглушить собственный страх. Возможно, зубастые пасти рептилий станут последним, что они увидят в жизни.
И снова Шмель глядел на окровавленную Клюшу с копьем, пусть даже не обнажённую, а в кожаном доспехе, и чувствовал, как в портах становится тесно и жарко.
- Ёптыть вашу мать за ногу! – заверещал он вдруг не своим голосом и начал дубасить пробегающих мимо мужиков с вытаращенными от испуга глазами.
