…Зиганшин почти не спал ночь, так, задремывал и сразу просыпался. Он боялся, что, привыкнув к одиночеству в постели, толкнет Фриду или навалится на нее.
Он лежал, слушал ее тихое легкое дыхание и грезил о счастье, которое теперь не состоится. Хотя почему не состоится? Сейчас они вместе, рядом, это счастье и есть, а что будет через минуту – да бог его знает!
В шесть утра он поднялся, стараясь не шуметь, принял душ и сварил себе кофе.
Интересно, что ему предстоит сегодня? Вроде бы все связанные с его персоной следственные действия Кныш произвел и дернет его, только если на очную ставку с охранником или с Леной, когда она прибудет на родину.
Зиганшин внимательно перебрал в памяти вчерашний допрос. Нет, кажется, он не сказал ничего лишнего и нигде не солгал. Может быть, попросить детектор лжи? Но для суда это не аргумент, так что не стоит и заморачиваться.
Послышались легкие шаги, и на пороге кухни появилась Фрида, растрепанная со сна и очень милая в просторной футболке Зиганшина. Мстислав потянулся к ней, но невеста смутилась и убежала в душ.
Мстислав улыбнулся и принялся варить овсянку, так что когда Фрида вышла из ванной, аккуратно причесанная и одетая в джинсы и кофточку, ее на столе ждала дымящаяся тарелка, а с подоконника доносился вой кофемашины, варившей ее любимый капучино.
Фрида села за стол, но есть не стала, сказав, что по утрам у нее совсем нет аппетита в последнее время. Зиганшин тоже опустил ложку и внимательно посмотрел на нее.
– Давно с тобой такое?
– Несколько дней всего. Наверное, от травмы какие-нибудь отдаленные последствия.
– Наверное, – Зиганшин встал и подал невесте готовую чашку кофе, – ну взбодрись тогда.
Фрида поднесла чашку к губам и тут же отставила ее. Лицо девушки исказилось, она пыталась глубоко дышать, но ничего не вышло, и Фрида выскочила из-за стола.
Зиганшин нахмурился.
– Прости, – сказала она, вернувшись, – что-то подкатило, наверное, от нервов. Извини, если испортила тебе аппетит.
– Слушай, Фрида, а к тебе нездоровье когда приходило?
– В смысле?
– Недомогала, говорю, когда? Ну, цикл…
– Да когда… – Фрида то ли растерялась, то ли смутилась, – когда? Так с тех пор, как мы вместе, и ни разу…
Зиганшин только руками развел.
– Ты думаешь, что я беременна?
– Что тут думать? Мы с тобой легли пятнадцатого ноября, а сегодня, на минуточку, двадцать первое декабря! Думать не о чем уже.
Она пробормотала, что, может быть, просто задержка, связанная с травмой или с тем, что она стала жить половой жизнью, и организм перестраивается, но Зиганшин сказал, что она сама не верит в эту чушь.
– Но ты же был осторожен и говорил, чтобы я ни о чем не волновалась. Вот я и не волновалась.
– Вот и подумай, можно ли верить человеку, который обещал тебе безопасность и тут же опростоволосился.