В Эхо первой любви читатели погружаются в мир прохладных вечеров и теплых прикосновений, когда сердце замирает от незнакомого счастья. Атмосфера книги наполняется нежностью и тихой надеждой, словно шепчущаяся мелодия старинной музыки в темном лесу.
Володя мертв, что дальше? Точнее – кто! А дальше? А дети? Благо еще мы получили разрешение на захоронение…
Лев Абрамович нахмурился, не сообразив, какая тут связь.
– И только благодаря Клавдии, она нажала на все рычаги, и мы хоть смогли похоронить Володю до Нового года, а то, представьте, у детей на всю жизнь новогодние праздники связались бы с похоронами отца! И вот похороны позади, можно отправить детей обратно в школу, а я думаю – будут ли они там в большей безопасности, чем здесь? Ехать мне с ними и прятаться, пока не стало известно, кто отжимает наше наследство, или побороться и быть застреленной так же, как Володя?
– Насколько я знаю, вы можете позволить себе хорошую охрану…
– Ха! Чтобы просто поближе подпустить к себе киллера, как это вышло с моим мужем? Я почти уверена, что это Мишка сделал, и просто подставил бедного Зиганшина.
– Наймите толкового менеджера и поезжайте с детьми, если хотите знать мой совет, – сказал Дворкин, которому вдруг стало жаль женщину, неожиданно оказавшуюся лицом к лицу с жизнью, – детям сейчас как никогда нужна мать.
Клавдия встала, подошла к Елене и ободряюще положила ей руку на плечо.
– Я понятия не имею, зачем Митька поперся к Володе и кто его надоумил, – с досадой произнесла Елена, – и чего он хотел добиться, тоже не знаю.
– Вообще-то он сказал, что вы его об этом просили.
– Да? – Елена нахмурилась. – А, ну да, было такое. Но давно. Я хотела, чтобы Володя увидел, какие у меня поклонники, и приревновал. Или даже не так: чтобы он понял, что меня забыть нельзя.
"Лев Абрамович даже не возмутился, а просто позавидовал, что человеку благодаря ангельской внешности и жизни в достатке удалось сохранить менталитет четырнадцатилетней избалованной девочки.
