Автор
Весеннее солнце заливало мягким светом комнату, где стены были усыпаны цветами. Темные волосы юноши торчали беспокойно в разные стороны. Его шаги на мраморной лестнице создавали шорох, как будто он нес с собой весь вес этого момента. Он услышал детский голос – звонкий и нежный, словно струна музыкального инструмanta. Его запах был как нельзя более чётким — смесь вины и морской соли, дыхание которого врывается через открытые окна....
Именно это хотел узнать следователь в первую очередь, а уж потом – подробности жизненного пути Уолкера и его мерзких деяний. Бейкеру глубоко противны были оправдания, которые лепетал этот двуногий, но тем не менее офицер отчасти понимал, какое отчаяние сейчас царит у того в душе.
То и дело он перебивал сбивчивую речь Джека властными окриками.
– Это меня сейчас не интересует, Уолкер! Потом будешь раскладывать все по полочкам. Сейчас я хочу знать только одно: куда ты запрятал Ким. Куда, черт тебя побери?!
От этого крика Уолкер затрясся.
– Я только… я только затормозил. Я потрогал ее. Она такая сладкая. Такая нежная…
У Бейкера за плечами был громадный опыт работы в полиции, но все же он не мог слушать подобные речи спокойно. Его начинало мутить. И он изо всех сил старался не выражать своего презрения, боясь, что в противном случае Уолкер закроется и надолго замолчит.
– Ясно, Уолкер. И потом ты испугался, что Ким расскажет родителям о том, что ты ее трогал?
По щекам Уолкера снова потекли слезы.
– Старая… производственная площадка… той фирмы, «Трикл и сын», для которой я все еще выполняю заказы…
– Что? Старая площадка? Заброшенная, ты хочешь сказать?
– Да.
– Так ты отвез Ким туда? – напрягся Бейкер.
– Да…
– И она все еще там?
Уолкер пожал плечами и отвернулся.
– «Трикл и сын»… Стелла, едем туда! – поспешно вскочил Бейкер.
Получив ориентировку на местности, они мчались в направлении Сандрингэма. Заброшенная производственная территория была идеальным местом для подобных преступлений. Значит, туда Уолкер завез Ким. Но что же дальше? Вначале он утверждал, что и пальцем не прикоснулся к ней, потом признал, что все-таки потрогал и потискал ребенка… Он и сам уже не представлял четко, что именно он с ней делал. Бейкер знал, что преступники такого психотипа, как Уолкер, часто сожалеют о содеянном и стараются не вспоминать детали – так им легче справляться с грузом своей вины.
Ситуация с Ким Квентин была не так однозначна, как с другими жертвами Уолкера. Девочка играла особую роль в его жизни, он чувствовал к ней настоящую привязанность. И если бы он убил ее, то, возможно, и сам не смог бы жить после этого. Удастся ли отыскать там Ким? Жива ли она? На эти мучительные вопросы полицейские ответа дать не могли.
– Я не нахожу его привлекательным, – заметила Стелла.
