Автор
Росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула, прячась под рельефной арматурой и массивными бетонными плитами. Городской центр выглядел уютнее — отдаленные постройки были повыше, сделанные из прочного бетона, ограждая песок от городских разливов.
Мне в руку всучили граненый стакан, доверху налитый самогоном. Я в три глотка жахнул всю дозу и утробно застонал, чувствуя обжигающий огонь полившийся по телу. Утер заслезившиеся глаза, повторил:
— Только Пахану! Все расскажу! Мне много не надо, че там…. Кропаль возьму. Немного того, немножко сего.
— Ты выпей еще!
— Нет! Напоить хотите?! Нет! — отшатнулся я от следующего стакана.
— Силком вольем — пообещал Никло, но я бесстрашно улыбнулся и сплюнул ему под ноги:
— Пошел ты чучело придверное.
Дых!
Я улетел вверх тормашками, врезался в стену.
— Порву сучару! Порву! Пустите!
В дверь вбежал совсем молодой парнишка. Шепнул что-то на ухо старшему. Тот кивнул, взглянул на меня, велел:
— Руки к потолку подними.
С пьяной ухмылкой я послушался. Меня тщательно ощупали, проверили подмышки, ладони. Глянули даже за ушами.
Кажется, самый главный в этом большом Красном Доме решил увидеться со мной лично.
Какая большая честь для простого грязного охотника….
Шагнув в распахнутые двери, я замер на месте, не дожидаясь приказа сопровождающих меня охранников. Я само послушание. Я сама робость. Я само восхищение и почтение. Я в логове Пахана. И я стараюсь не прищуриваться от исходящего отовсюду блеска.
Золото. Золото. Золото. Повсюду золото.
Огромный прямоугольный зал набит им до отказа.
Пирамиды из желтых слитков, груды монет и всевозможных ювелирных украшений на многочисленных столах и полках. Несколько хрустальных ваз доверху наполнены золотыми зубами.
Повсюду этот мягко мерцающий в свете настенных ламп металл. Абсолютно бесполезный с моей точки зрения мусор. Негодный ни для чего.
Но я ничем не выдал своего мнения. На моем растянутом в робкой улыбке пьяноватом грязном лице не дрогнул ни один мускул.
— Хозяин.
В ответ послышался хриплый гнусавый голос. Голос Пахана сочился, просто истекал важностью и одновременно радушием.
— Ну-ну, чего уж там, Битум. Как говорят на Востоке: проходи дорогой, гостем будешь! Не стой на пороге.
Только после приглашения я медленно поднял голову и почтительно приложил раскрытые ладони к груди.
