Автор
Росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула, прячась под рельефной арматурой и массивными бетонными плитами. Городской центр выглядел уютнее — отдаленные постройки были повыше, сделанные из прочного бетона, ограждая песок от городских разливов.
А на Дачах есть такие… их и людьми-то назвать нельзя. Ну и самое главное — там много больных странными и похоже заразными болезнями. У вас нет таких вот «населенных пунктов» где живут только мутанты?"
"— Может где и есть — пожал плечами Виктор — Россия большая. Но там где мы живем мутанты редкость. Уроды встречаются, конечно, не без этого. Но долго они не живут, обычно до двадцати годков не дотягивают. А у вас как?
— Так же, наверное — с безразличием ответил я, думая совсем о другом.
Неожиданная разговорчивость мрачного крепыша меня несколько насторожила — уж слишком не вязалось это с его обликом молчуна.
— Да… — вздохнул Виктор, стягивая со лба солнцезащитные очки и опуская их на переносицу — Россия большая… и зелени там куда больше, не как здесь. Поверишь, видеть этот песок уже не могу, не укладывается в голове как вы тут живете. Куда не глянь — везде одни барханы.
— Привыкли, наверное.
— Тоже верно. Ты же здесь родился? — дождавшись моего кивка, парень подытожил — Значит и дерева настоящего не видел — например, дуб высокий с листьями зелеными. Не то что саксаул ваш кривой и непонятно на что похожий.
Не выдержав, я рассмеялся и покачал головой:
— Тут ты ошибся. Деревья и у нас в городе есть, просто в глаза не бросаются. Посреди улиц они не растут — их за стенами прячут. И просто деревьев нет — только те, что пользу приносят. Плодовые. На обычные деревья воду тратить не станут. В Саду несколько десятков разных плодовых, в коммуне Стариков с пять яблонь и несколько вишен растут, только не плодоносят пока — совсем маленькие. Еще виноград есть. А что во внутреннем дворе Красного Здания и в Теплицах я сам не видел, но рассказы слышал, что там вообще деревьев полно.
— Это для тебя зелень — отмахнулся Виктор, с тоской оглядывая окружающую нас местность с редкими островками уже потускневшей растительности. Еще месяц — и пустыня вновь превратиться в выжженную солнцем пустошь. А сейчас и пыли настоящей нет — песок еще хранил влагу последнего дождя.
