Автор
Росла редкая верблюжья колючка и жалкие кустики саксаула, прячась под рельефной арматурой и массивными бетонными плитами. Городской центр выглядел уютнее — отдаленные постройки были повыше, сделанные из прочного бетона, ограждая песок от городских разливов.
Кто его знает, что за опасности могут скрываться в этих местах….
Мне было бы куда спокойней, будь я здесь один или на худой конец с опытным охотником, но в компании не замолкающих ни на минуту людей Татарина…. А ведь неплохие они мужики в целом, но не охотники они, не охотники. Не привыкли молчать, неуютно им в тишине. Все городские такие же — чуть затянется тишина, так сразу торопятся ее нарушить побыстрее. Поговорить не с кем — так петь начнут или свистеть. Настукивать ритм ногой или ладонью, при этом жадно посматривая по сторонам — вдруг да найдется собеседник! А все из-за тишины — боятся ее непривычные люди.
— Что там, Битум?
— Вроде тихо, Ильяс — не оборачиваясь, отозвался я, вглядываясь в бесконечные вершины барханов — Тихо…
— Я уже и не рад, что ты меня на эту работенку сосватал — довольно зло буркнул второй проводник, вставая рядом со мной — Че творится… никак не ожидал, что тот придурок начнет по варану из винтаря мочить. Не успел остановить.
— Не меня, а ту девчонку благодари — хмыкнул я, почесывая заросшую щетиной щеку — Если бы не она, кто знает, чем бы дело обернулось.
— И не говори — рассмеялся Косой Ильяс, сняв солнцезащитные очки и взявшись их протирать выуженной из кармана грязной тряпочкой — Млять… вроде темнеет, а глаза режет немилосердно. Как ты без очков обходишься?
Коротко взглянув на прищуренные глаза Ильяса, я безразлично пожал плечами:
— Привык. Лет двести назад обходились же как-то люди без очков, вот и я так же."
"— Двести лет назад такого не было — не согласился со мной проводник, возвращая очки на переносицу — Пустыня как пустыня была.
— Неа — отказался я — Смысла ноль. Не свернут.
— Мимо Ямы, Битум! — упрямо повторил Ильяс, ухватив меня за рукав куртки и развернув к себе — Мимо Ямы! Слышишь?
— Слышу. Говорю же тебе — не свернут они.
— Яма не сказка! — понизил голос Ильяс — Сам знаешь! Битум… поговори с русскими, ради Аллаха. Не надо туда соваться, все пропадем. Народ нервничать начинает, хотя толком ничего не знает! А завтра что будет? Поговори, Битум! Чего тебе стоит? Ты же с ними в одной машине едешь, скорешился поди уже. Поговори!
— Они! Меня! Не! Послушают! — чеканя каждое слово, повторил я — Не свернут! Угомонись, Ильяс. И не мандражируй.
