Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
– Как ты могла столько времени молчать?
– О чем молчать? Что такого я видела? Кто-то шел с фонарем, кто-то, может быть, следил за ним… В конце концов, мало ли кто мог выйти той ночью! Но я поговорила с прислугой и поняла, что никто не выходил… кроме одного человека, который не вернулся…
Сашенька подошел к окну и остановился там, заложив свои длинные руки за спину.
– Все-таки я не могу понять, куда он мог пойти, – проговорил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – И еще убийство Куприяна Степановича… Он-то тут при чем?
– И не говорите! – неизвестно к чему вздохнула Любовь Сергеевна.
– Произошло уже два убийства, – напомнила Амалия мягко. – А что касается денег, то особых капиталов у Колозина не было.
– Но он сказал, что знает, кто убил Изотовых, – подал голос Федор. – Может быть, дело все-таки в этом?
– Интересно, кто будет расследовать убийство Селиванова, – заметила Наденька.
Ее замечание повлекло за собой жаркую дискуссию, подробное описание которой заняло бы не одну страницу. Для нашего повествования существенен разве что тот факт, что те же люди, которые не признавали за следователем Порошиным никаких особенных качеств, через три-четыре фразы говорили, что все-таки было бы лучше, если бы следствие вел он – да и по убийству Колозина, тоже.
– Михаил Яковлевич работает тут уже несколько лет, он понимает, кто на что способен, и не станет тревожить лишний раз честных людей, а от петербургского сыщика можно ожидать чего угодно…
Впрочем, разговор о преступлениях уже успел поднадоесть присутствующим, и оттого, когда баронесса Корф заговорила о собаках, все с удовольствием подхватили новую тему.
Амалия хотела вернуться домой к обеду, но ей пришлось остаться на обед у Снегиревых, причем пригласил ее лично сам хозяин.
В усадьбу генеральши Меркуловой баронесса Корф вернулась в расположении духа, которое никак нельзя было назвать безмятежным. Амалии случалось быть недовольной собой, но работа все же нечасто являлась поводом для подобного отношения.
