Автор
В дни, когда листва становится золотой и солнце прячется за тучи, Доктор Волин чувствует тревогу. Эти осенние дни — не просто красивое зрелище природы, но напоминание о будущем холоде. Каждый новый случай простуды, который вечно присутствовал каждый октябрь, кажется тяжелым эхом предстоящего зимнего ледяного царства....
– Николенька говорил медленно и печально, словно речь шла о дорогом любимом покойнике. – Столичный воздух ударил мне в голову. Петербург – особый город… да… А Колозин…
Он замолчал.
– Он был очень умен и много читал. Мог говорить убедительно и красиво о справедливости, долге, о том, что надо работать над собой, что общество не станет лучше, пока человек сам не усовершенствует себя. Конечно, потом я обнаружил, что все свои умные мысли он понадергал у графа Толстого или у кого-нибудь еще, но тогда я об этом не догадывался.
По лицу Николеньки пробежала судорога, он оборвал себя на полуслове и отвел глаза.
– Что-то произошло? – спросил Сергей Васильевич. – Что-то, что было связано с вашим другом?
Николенька дернул щекой.
– Однажды я шел домой и услышал на подходе к нашему двору какой-то нечеловеческий крик. Я весь похолодел… я подумал, что так кричит живое существо в смертной муке… Я бросился на крик… и возле стены я увидел Колозина. Он стоял в нескольких шагах от нее и с размаху швырял об нее что-то, что сначала показалось мне чем-то вроде мятой тряпки. Я не сразу сообразил, что это была кошка. – Лицо молодого человека исказилось. – Она… она жила у нас во дворе… просто брошенная кошка… обычный зверь… ее никто не обижал, она никому не мешала… Боже мой!
– Что сказал Колозин, когда увидел вас? – спросил Ломов.
– По-моему, он немного растерялся, но тотчас же включил свою силу убеждения и стал говорить, что кошка была бешеная и она бросилась на него… Но я видел ее утром – она была такая же, как всегда. Я понял, он лжет, он мучил кошку просто потому, что… ему так захотелось. Он несколько раз говорил при мне, что только глупцы сюсюкают с детьми и животными… – Николенька медленно покачал головой.
– Потому что вы человек другого склада, – сказал Ломов. – Не забивайте себе голову."
"– Да, но я должен был сделать хоть что-то… а на меня словно напало оцепенение… Кошка корчилась на мостовой и издавала этот ужасный звук… не то визг, не то стон… Я не смог добить ее… пришлось вызывать дворника. А со мной после этого случая что-то произошло.
