Мы шли довольно долго, коридоры, большие залы, поднялись по мраморной лестнице и сразу широкие двустворчатые двери, с тонким позолоченным орнаментом по периметру.
Волнение захлёстывает, это непростое волнение.
Это животный страх смерти.
Я её чувствую за этими шикарными дверями, и она ждёт меня, уверенная, что без своей жертвы сегодня не покинет этот дом.
Ледяными пальцами вцепилась в книгу, мелкая дрожь сотрясает тело, и я не хочу умирать снова.
Не хочу.
Я хочу жить!
Двери приоткрылись, и пришлось входить. Непростой поединок меня ожидает. Совсем не простой.
— Уля! Ты приехала! — с огромного кресла на встречу встал Андрей Васильевич, показалось, что я его разбудила. Он никогда так не обращался ко мне, столько тепла и страдания в голосе. Взял мою ледяную руку и поцеловал."
"Князь уставший, бледный, как и Верна Антоновна, довёл себя до истощения, магия такого не любит, надо выгнать отсюда Разумовского, и чем быстрее, тем лучше, боюсь, что я начну ему помогать, а не реальному больному:
— Конечно, приехала. Не могла иначе. Это моё призвание, вам ли не знать. У меня есть просьба, помогите несчастной женщине, жене канцлера, она на грани, ещё немного и упадёт. А я должна остаться одна, настроиться.
— Я тебя не оставлю! У меня чувство, что я использую тебя, много думал, это постыдно, так не должно… — он прошептал, словно мы на свидании…
А мне в этот момент в нос ударил неприятный запах.
Нет, это не от больного, а что-то совершенно другое, опасное, ужасное и …
Поднимаю палец в просьбе замолчать.
— Чем пахнет? Вы чувствуете? — как ищейка — беру след и не обращая внимание на князя, обхожу комнату. Этот запах знаком, он был со мной в тот момент, когда я только очнулась в этом мире.
— Нет, не чувствую. Но со вчерашнего дня здесь действительно что-то изменилось.
А я уже вижу.
Такой же букетик, какой подняла Ноэль Бонье сегодня в театре. Я это запомнила, потому что она должна была взять шикарный букет из роз, он упал прямо к её ногам. Но прима переступила через розы и взяла такой же, как этот, букет из плотных хризантем, ещё не распустившиеся даже.
— Вы не чувствуете угрозы от этих цветов?
— Признаться, мне показалось, но теперь у меня магия очень ослаблена, я за последнюю неделю отдал почти всё, — он простонал, потому что уже увидел опасный букет.
— На нём как это, непрогляд, примитивная магия, и я бы не заметила яд, но цветы раскроются и вот тогда. Прикажите принести ведро с водой, мы осторожно утопим его, а потом на мороз, замёрзнет вместе с вазой, а после подумаем, что сделать. Не трогайте!
Он уже протянул руку, забрать вазу, но одёрнул.
Через несколько минут служанка пришла с ведром воды, я полотенцем подтолкнула вазу и букет плюхнулся в воду.