Автор
Взрыв молчания: резкий старт в бешеной атмосфере секретного расследования. Эксклюзивная история об исчезновении высокопоставленных чиновников, где каждая секунда важна. Вы не найдете здесь романтической сказки — только холод и решительность.
Скорость-то не маленькая, и лучше держаться, а то… А дальше я подумать не успеваю, потому что квадроцикл подпрыгивает на полене, развалившемся посреди тропинки, руки взмывают в воздух, будто пускают волну на футбольном матче, и меня, как выстрелившую петарду, вышвыривает из сиденья.
Всё происходит так быстро, что я даже толком испугаться не успеваю. Всего секунда — и плечо будто облили кипятком, больно затылку, ноет позвоночник, а в задницу, кажется, вонзилась сосновая шишка.
Первая мысль, пришедшая в голову: интересно, я ещё жива? Или боль в копчике — это извращенцы-черти, орудующие кочергой? Вторая мысль: если я жива, то лучше бы мне умереть прямо сейчас, ну или на крайний случай навсегда лишиться памяти, чтобы никогда не вспомнить об этом позоре.
— Вася! — Лицу становится одновременно щекотно и горячо. Это Карим надо мной дышит. — Малыш, ты живая?
Он лихорадочно гладит моё лицо, протискивает руку под затылком, приподнимая голову.
— Вася, ну что ты за дурочка такая… Блядь, ты же убиться могла.
Надо бы открыть глаза, чтобы его успокоить, но как же хочется отсрочить этот момент концентрированного стыда. Вот это самое мучительное: когда хочется выть от боли, но пожаловаться не можешь, потому что сама, курица, виновата.
— Вася… — Карим прикладывает руку к моей груди, очевидно, чтобы прощупать пульс. Вообще-то мог бы и к артерии приложиться… или к запястью.
Тогда я решаю, что пора, и, измученно поморгав, медленно открываю глаза. Карим склонился надо мной, выглядя не на шутку испуганным. Даже побледнел немного. Интересно, это потому что я головой ударилась, он кажется мне таким красивым?
— Где больно, малыш? — спрашивает он, старательно делая вид, что мой тройной тулуп в воздухе его не сильно впечатлил. Голос звучит так ласково и успокаивающе, что мне моментально хочется зареветь.
— А вы кто такой? Какой сегодня год?
— Я тот, кто надаёт тебе по жопе.
— Мне уже больно, — бурчу я, поморщившись. — Затылок, спина, плечо и задница трещат.
— Надо в больницу на осмотр ехать. У тебя наверняка сотрясение.
Я с облегчением выдыхаю, когда Карим отрывает меня от земли, потому что в этот самый момент сосновая шишка наконец перестаёт таранить мне задницу.
— Не надо никакой больницы. У меня всё нормально.
