Мирон не отступит, и Максим тоже. Лишь бы ничего не случилось…
— Высокий пульс… — произносит женщина, прокалывая мне кожу иглой и клея пластырь. — Тебе нужно успокоиться…
Представляю, что она себе там думает обо мне. Двое мужчин в палате.
— Я спокойна…
— Неправда. Ты должна успокоиться. Дыши размеренно… А лучше тебе поспать.
— Просто мой бывший муж и брат…
— Не ладят?
— Да нет, не то… Хотя да.
— Ясно, пускать их к тебе не нужно.
— Только бывшего. Брата я всегда рада видеть.
— Поспи. Все будет хорошо.
Киваю и расслабляю голову на подушке.
Да, все обязательно будет хорошо. Со мной и малышкой. Мирон снова не разрушит мою жизнь. Я не позволю ему. Я уже далеко не та, какой была год назад. Не млею от его взгляда. Нет того чувства в животе. Больно, конечно, неприятно, но я всем существом своим понимаю, что это конец, и настал он давно.
***
Прихожу в себя уже после процедуры. Чувствую себя более-менее отдохнувшей. Сразу тянусь за смартфоном. Максим звонил несколько раз, и еще один незнакомый номер.
Перезваниваю брату. Он после второго гудка отвечает.
— Лиль, как ты?.. — обеспокоенно.
— Да хорошо. А почему у тебя такой голос?
— Да просто меня напугали там, что тебе плохо и что ты под риском.
Видимо, это было сказано ему специально, чтобы в покое меня на сегодня оставили.
— Да я была под капельницей. Спала. Сейчас проснулась… Ты где? Дома?
— Угу, дома. Сказали, чтобы до завтрашнего вечера не совался к тебе. Ты ужинала? Я тебе там вкусное принес.
Загляни в пакет.
— Обязательно загляну, Максим. Ты лучше скажи, — пытаюсь пригладить взлохмаченные волосы, — ты с ним говорил?
— Говорил… — как-то иронично тянет Максим.
— И что он сказал?
— Борзый он слишком для того, кто выбросил из своей жизни женщину и теперь чего-то хочет от нее.
Кто бы сомневался… Барсов никогда не смирится с тем, если что-то не по его. Глупо думать, что он так легко отступит.
— Что именно он сказал?
— Да это неважно. Не думай о нем. Скоро он поймет, что его попытки бесполезны.
— Какие попытки?
— Ну, он прямо не сказал, но вроде как он хочет, чтобы ты в столицу с ним вернулась. Считает, что там о тебе лучше позаботятся. Всякое такое...
Кривлю лицо, сжимая сильнее телефон рукой.
Ну конечно он хочет меня забрать. Раньше я была той, которая лечила его раны, а теперь инкубатор для его ребенка, за которым нужен пристальный присмотр. Он уже себе его присвоил, наплевав как обычно на мои чувства.
