Все должны были поверить, что между нами все кончено. Абсолютно все. Этот ублюдок хотел управлять моей жизнью, и я дал ему такую видимость.
— И… и где он теперь?
— А ты как думаешь? Мне пришлось пойти на крайнюю меру. Когда бы я вернул тебя, я хотел быть уверен, что мне не придется больше с тобой так поступать.
Тяжело сглатываю и опускаю глаза в чашку с чаем. Беру ее осторожно и делаю глоток уже не сильно горячего чая. После смотрю на Мирона, который больше ничего не говорит, но смотрит так, что взглядом своим душу выворачивает.
— Твой звонок тогда… спустя пару месяцев как мы развелись…
А еще та авария...
— Сорвался. Я не должен был звонить, — грустно вздыхает.
— Да, не должен был… — становится невыносимо больно.
— Лиль…
— Мы никогда… никогда не были по-настоящему близки. Поэтому ты мне и не рассказал.
— Лиля… Нет...
— Ты заставил меня пройти через все это… Хотя мог… Мог сказать… — слезы градом по щекам.
— Ты не понимаешь, — отрицательно качает головой.
— Нет, это не понимаешь, — цежу сквозь зубы, смотря на него гневно.
— Ты не осознавал, насколько сильно я к тебе привязана. Я пошла бы на любые условия! Сделала бы все, что ты сказал бы! Но ты выбрал это! Соврать мне, как и всем!
— Потише…
— А ты меня не затыкай! — резко поднимаюсь со стула. — Я говорю, как есть! Но ты дурой меня считал и считаешь! Сделал из меня виноватую, которая типа решила себя убить. Я жила с этим! С тем, что ты думаешь обо мне неправду!
— Я правда думал, что ты…
— Да врешь ты все!
— Нет, клянусь! Это очень меня напугало.
.. Я хотел тебя защитить и от себя тоже.
— Клятвы твои ничего не стоят!
— Успокойся, — теперь он поднимается. — Я больше не хочу ссор. Хватит с нас уже, тебе не кажется? Хватит, Лиль.
Медленно выдыхаю, стараясь ослабить гнев. Я должна понять, что теперь чувствую."
"Слишком много чувств. Гнев, боль, а еще… радость, наверное. Должна признать, что какая-то частичка меня ликует. У него были обстоятельства. Однако я не могу простить ему того, через что он заставил меня пройти, но о чем мог предупредить.
Это было жестоко по отношению к той, которую, он говорит, что давно любит.
— Да, ты прав… Хватит. С меня так точно.
Глава 37.
Мирон тяжело смотрит. Он как никогда огорчен. Ведь он считал, что этот разговор решит все; заставит меня кинуться ему на шею и забыть обо всем плохом, что он сделал.
Какое разочарование, правда? Я не одно такое пережила.
— Хватит, Мирон. Все… — сглатываю слезы обиды. — Я рада, что все узнала. Я должна была узнать.
