В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Как выглядела, с какой скоростью ехала… Но сейчас, – он указал пальцем на кругленькие часы на панели “шестерки”, – час ночи. Если я пойду с расспросами сегодня, соседи твои меня пошлют. И будут правы. Ну а завтра с утра я с ними потолкую.
– Ты что, – с оттенком восхищения проговорила Надя, – хочешь сам найти этого урода-водителя?
– Возможно. А еще я хочу понять: случайное ли это совпадение. Пять дней назад какие-то подонки убили мою мать. А сегодня покушались на твою.
– Покушались? Ты правда думаешь, что на мою маму – покушались?
Дима только плечами пожал:
– А кто его знает?
…Вот таким образом Дима оказался в квартире Нади и тети Раи Митрофановых.
– Будильник мне на девять поставь!
– Зачем так рано? – спросила через стенку она.
– Главному нашему буду звонить, что я на работу не выйду!"
"Надя хотела поинтересоваться, не будет ли ему чего за прогул? И правда ли, что у журналистов такой свободный режим? Потом решила спросить, а нужно ли ему, чтобы она его сопровождала, когда он по ее соседям пойдет.
Надя тихонько подошла к кровати и погасила ему ночник. Он даже не пошевелился.
Надя. На следующий день, 9 часов 15 минутДима вышел на кухню заспанный, всклокоченный, в одних трусах.
Он что, ее, Надю, не стесняется совсем? Как рабыню какую-то?
Просипел:
– Извини. Где у тебя тут кофе? Без него я – труп.
– Есть только растворимый, – сказала она виновато и обиженно. Диме было не до нюансов ее настроения. Он чуть не вырвал из рук банку “Нескафе классик”. Всыпал себе в чашку целых три ложки (“Да он наркоман кофейный!”).
Спустя три минуты Дима (уже в брюках, но по-прежнему голый по пояс) показался на пороге ее комнаты. Кофе действительно оказал на него животворное воздействие.
