В темном подъезде холодная смерть непостижимым образом раскрывает тайны семейного клана. Нелепое умирание настолько поражает, что зритель невольно задерживается, словно притягиваемый нечистой силой страха и предательства. В этом месте смерть лишь начало загадочной истории, таящей в каждом жесте и каждом краю этой ужасной дымы....
Однако номер справочной Склифа все же набрал.
– Митрофанова? Раиса Алексеевна? – растерянно переспросили на другом конце провода. – А вы кто ей будете?"
"– Коллега, – коротко ответил Полуянов, догадываясь, что его недобрые предчувствия оправдываются.
– Она скончалась. Сегодня, в двенадцать тридцать.
– Она.., она в сознание приходила? – зачем-то спросил Дима.
Справочная тетка сочувственно сказала:
– Не знаю, милый. Лечащему врачу звони…
Дима. Прошло три часаТелефонные разговоры с московскими друзьями, общими для мамы и тети Раи, не дали Диме решительно ничего.
Было много соболезнований, отвлеченной болтовни, воспоминаний, сожалений, даже слез.., и только.
Ровным счетом ничего, что могло бы навести Диму на след убийцы (или убийц), он не услышал.
Телефонные беседы его утомили. Они слишком были похожи на интервью – то есть на его работу. К тому же эти интервью были совсем особенными – потому что он хотел узнать неизвестно что. И потому не знал, какие вопросы задавать собеседникам.
Дима вышел на кухню.
Дима достал из холодильника баночку с салатом “оливье”. Позавчера, на поминках по маме, кто-то из хозяйничавших женщин заботливо переложил в баночку салат; дал Диме, сиротке, с собой домой. Кажется, это была тетя Рая.
Прямо из банки Дима поел салату. Салат уже (как обычно говаривала мама) “задумался” – но есть было можно.
Кажется, его затея с записными книжками и пересекающимися множествами не дала никаких результатов.
Впрочем, у него оставалось еще три фамилии. Две питерских и одна мурманская. Надо звонить по межгороду. Ничего, на три звонка он как-нибудь разорится. Тем более что уже восемь вечера – льготный тариф.
Дима вернулся в комнату. Набрал первый из петербургских номеров. Он принадлежал некоему Аркадию Михайловичу. Когда-то тот был главврачом поликлиники, где вместе работали мама и тетя Рая. Диме даже казалось, что в его смутных детских воспоминаниях этот Аркадий Михалыч присутствовал: усы как у Буденного, жесткие волосы, цепкие сильные руки.
