Автор
В бурном начале романтики, ты пытаешься вернуть нормальную жизнь, и все же сталкиваешься с неожиданным вхождением Эксклюзивного мачо в свой мир. Встреча заставляет тебя забыть о страхах и пойти на встречу своей страсти.
– Почему бы тебе просто не зайти?
– Не уверен, что ты обрадуешься.
– Я уже говорила, что не обрадуюсь, но твое дежурство под моими окнами просто никуда не годится. У меня сердце разрывается на части. Иди домой и ложись спать.
– Извини, – покаянно сказал он. – Ты права, и вообще…
Он отключился, а я прошла к входной двери, распахнула ее и прислонилась к дверному косяку, сложив на груди руки, в свете, падающем из холла, он, безусловно, хорошо меня видел.
Дед торопливо пересек дорогу, отделяющую сквер от моего дома.
– Можно войти? – спросил он.
– А зачем я дверь открыла, по-твоему?
Он вошел, запер дверь, и я оказалась в его объятиях. Не могу сказать, что меня это удивило, в конце концов, для чего-то я в самом деле открыла дверь.
– Девочка моя, – зашептал он, его голос, как всегда, завораживал. Ну вот, он меня целует… Все дело в его чертовом голосе, закрываешь глаза, и все, как раньше: я люблю его, он любит меня, и впереди нас ждет светлое будущее.
Он подхватил меня на руки и понес в гостиную. Вместо того чтобы сказать: “Игорь, ты пожилой человек, подумай о здоровье, еще надорвешься чего доброго”, сказать и испортить романтическую сцену, после чего, почувствовав взаимную неловкость, мы выпьем чайку и тихо-мирно поговорим, так вот, вместо этого я уткнулась носом в его грудь, точно в детстве, когда я засыпала перед телевизором, а он относил меня в постель. Я нарочно засиживалась у телевизора, из-за вот этой минуты, когда он подойдет и подхватит меня на руки, а я уткнусь ему лицом в грудь.
– Как же я люблю тебя, – сказал он. Голос внутри меня шептал: “Он в самом деле тебя любит, и ему плохо, очень плохо, может, даже хуже, чем тебе”, а второй голос рыкнул: “Не позволяй пудрить себе мозги”. Был и третий, тоненький и противный: “Да ладно, чего ты, порадуй старика, от тебя не убудет”.
Утром я вскочила ни свет ни заря и тихо покинула спальню, пока Дед еще не проснулся. Мысли разбегались, как тараканы, и не было среди них ни одной стоящей.
“Ладно, давай рассуждать здраво, – призвала я себя к порядку.
