Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
— Так вот, месье, выборы там не прямые, а идут через некую прокладку называемых «выборщиками», что как-то хитро распределяют голоса граждан по партиям выдавая условные единицы. Я если честно эту кухню не знаю… Но дело даже не в них и их мутных схемах, а в том, что по этой системе голос жителя штата скажем условно Вирджиния стоит десять голосов из штата Алабама или Юта. Вот представьте Андре, что при выборе в ваш парламент, голос жителя Шампани стоил бы десять голосов скажем бретонцев или корсиканцев. Это признали бы демократичным?
— Нет… это привело бы к политическому взрыву…
— А в США вполне себе считается демократичным и никто не возмущается, никто им этого не пеняет, дескать нарушаете основы основ избирательных прав и демократических свобод.
— То есть вы против демократии? — спросила девица, что назвала его Мишелем.
— Проблема в том, мадемуазель, что демократия заканчивается на уровне относительно небольшого поселения, где все друг друга знают, как облупленных и дело при выборах не доходит до денег, как на агитацию, так и для прямого подкупа избирателей.
— Фи, пошляк!
Несколько девушек активно замахали веерами. Елена только ехидно улыбнулась.
— То есть по факту, любая нынешняя демократия на государственном уровне — это скрытая олигархия, то бишь власть денег. Даже плохо не то, что это олигархия, а то, что она скрытая. Мы ведь даже не знаем, кто дает деньги политикам, и кто в итоге в своих руках держит поводок от ошейников на их шеях, а главное — какие у них цели и задачи.
На этом все понятливо фыркнули. О главном банкире Франции — Ротшильде не слышал только глухой, но даже глухой и тот знает, ибо прочел.
— Но догадки, господа, как известно к делу не пришить. Вот и получается, что страной управляет не избранный президент, а некий… банкир.
