Антон Климов улыбнулся, радуясь своему успешному бизнесу в соочной промышленности. Он не стал генералом ВДВ, но теперь обладает уверенностью, которая приписана людям его рода. Встреча с клиентами из Китая наполняла его душой патриотизма и надежды на будущее.
И как итог, всех дворян, а нас всего около процента населения, или перебьют, или выгонят на чужбину, где мы с вами будем влачить жалкое существование ибо работать не умеем. Разве что таксистами стать.
— Вы говорите страшные вещи Михаил… но скажите наконец, к чему этот вопрос?
— Видите вон того пожилого дядечку? Невысокого роста, полненький, лысоватый с седой бородкой и усами…
— Вы говорите о президенте Франции?
— О нем.
— Вижу…
— Так вот, этот дядечка, что рассыпался перед вами комплиментами и сказал о нас столько хвалебного, но да язык не отвалится, как говорится трындеть — не мешки ворочать, поддерживает одну из революционно настроенных партий в России.
Елена Александровна уставилась на Климова с широко раскрытыми глазами.
— Правда?
— Абсолютная. Англичане, кстати, тоже финансируют одну из партий подобного толка, вроде бы эсеров, но может путаю… их у нас много. Вот такие вот у нас союзнички, с позволения сказать. Мы тут будем подыхать на их полях, а они у нас революцию разжигают.
— Но зачем?
— Чтобы добычей не делиться. Оная на два делится куда лучше, чем на три. Ну и черноморские проливы обещанные не отдавать.
— Откуда вы это знаете?
— Знаю. Армия — это еще и разведка. У меня товарищ, с которым я вместе учился, стал разведчиком. Мы с ним как-то встретились и он, выпив лишку, пожаловался мне, что помимо немцев, что финансируют революционеров, что объяснимо, ибо мы с ними враги и они хотят нас разрушить изнутри, деньги революционерам дают франки с англами.
— Понятно…
Дочь посла выглядела потрясенной и растерянной. Не верить собеседнику причин не было.
— И что вы хотите с этой информацией, что я для вас добуду, сделать?
— Помните, как в библии сказано? Око за око, зуб за зуб. Ну или какой мерой меряете, такой вам и отмеряно будет. В общем если просто, то хочу, если вдруг подвернется возможность, устроить им что-то подобное.
— Революцию?! — ахнула Елена.
— Ага.
