В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
И при его появлении я каждый раз одергивал себя от просмотра камер и тупо заваливался спать.
Сейчас же, когда все более-менее устаканилось с мамой и Берсеньевым, несмотря на тотальную усталость, все, о чем я думаю, так это о долбаных камерах.
Наблюдать за кем-то без причин, просто потому что хочется – слишком, даже для меня. Но сегодня что-то сломалось. Возможно, виной тому недавняя встреча с Наташей или подсознательное желание сделать что-нибудь такое, чтобы непременно ее взбесило. Например, камеры, узнай она о них.
Просмотр камер, в ответ на принесенные деньги, прям один-один. Похер, что я не далеко от нее отошел в плане ребячества, но я хотя бы не отрицаю очевидные вещи.
Это насколько надо быть упрямой, чтобы прийти при полном параде, с накрашенными ногтями, чего я никогда за ней не наблюдал и все закончить «по делу пришла»? Не скучала, ну-ну.
Налив себе целый бокал виски и прихватив бутылку с собой, захожу в кабинет и заваливаюсь на диван. Подтягиваю к себе ноут и включаю «кино».
Что бы я сделал узнав, что за мной следят? Как минимум, хорошенько вдарил бы смотрящему. И, честно говоря, я бы сейчас был не против, появись Наташа в моем кабинете, размахивая руками. Я бы с удовольствием принял от нее мордобой, ибо он точно закончился бы позитивно. Да, вот на этом бы диване и трахнул ее.
Отпиваю виски и перевожу взгляд на экран. Забавно, но в простой майке, спортивных штанах и с немного растрепанными волосами, без боевой раскраски, Наташа нравится мне больше.
Когда по ту сторону экрана я вижу, как Наташа пытается неуклюже открыть бутылку вина, проталкивая вниз пробку вилкой, я чуть не извергаю носом вискарь. С одной стороны, какая-то часть меня радуется от того, что ей тоже плохо и именно я, со своим висящим на волоске псевдоравнодушным спокойствием, являюсь причиной ее попытки напиться, с другой – это напрягает, ибо не хер ей пить без меня.
А способна ли она в принципе на открытое проявление чувств? По сути, матери у нее не было, отца тоже. Кто ей демонстрировал нормальные отношения? Никто. Тяжелый случай…
Когда она, наконец, справляется с пробкой и наливает вино в кружку, разливая приличное количество на пол, а затем вытирает носком вино, из меня вырывается неконтролируемый хохот.
