В автобусе женщина обнаруживает острый нюанс своего поведения — расстегнутая ширинка. Страх усугубляется, когда парень указывает на нее взглядом. Описанный сценарий становится лишь началом эпической истории экзистенциального пересмотра собственной жизни в условиях вселенского масштаба....
– А я твою филейную часть только в таких и представлял, – рука сама потянулась к ее ягодицам, но дотронуться не успел. Наташа тут же дернулась, как будто у нее глаза на этом самом шедевре.
– Кажется, у нас был договор. Ни пальцем, ни Чиполином.
– А что Чиполино склоняется?
– Да мне пофиг склоняется или нет. Я ЭГЭ сдала и слава Богу. Ой, вам, наверное, неизвестно, что это такое, да? В ваше сталинское время такого не было, – о, ну наконец-то, истинную сущность за равнодушной терпилой не скрыть.
– Сталинское? Детка, отними из две тысячи четырнадцатого года тридцать девять годиков.
– Ой, по математике я ЕГЭ не сдавала, если честно, я просто списала, поэтому могу ошибиться с вычислениями.
– А ты постарайся, раз хочешь быстрее домой, – прикалывается или реально туго с математикой, но считать начинает на пальцах.
Немного обдумав-таки, выдает:
– Тысяча девятьсот семьдесят пятый.
– Ну и скажи мне, если я родился в тысяча девятьсот семьдесят пятом, тогда кто жил? Точно Сталин?
– Ленин?
– Брежнев. Ну что ж, домой ты не едешь, сегодня тебя ожидает порка за неуд по истории.
– О, а мы уже в школьные предметы играем? Ну тогда, Вячеслав Викторович, давайте уж по очереди. Теперь вы отвечаете, – с серьезным видом произносит Наташа, скрестив руки на груди. – Итак, в доме прорвало сразу две трубы: горячую и холодную. Из холодной трубы в квартиру выливается по семьдесят литров в минуту, а из горячей по двенадцать литров в секунду. Утонут жильцы этой квартиры или сварятся? Что скажете?
– Скажу, что составителям учебников и Наталь Санне больше не наливать.
– О, значит у вас тоже неуд. Итого, все?
– Неа, – демонстративно тяну руку к ее груди. Едва касаюсь пальцем кружева. Руку мне, как ожидалось, не отбивает. – Я если что тебя не трогаю, только ткань. Слушай, а давай минус пятьсот тысяч за статуэтку, если дашь потрогать хоть что-нибудь.
– Нет. Ты вообще умеешь держать слово?
– Пиздабооол, ты меня называла. Пиздабол, а мы с тобою не пара…
– Как хорошо, когда человек самокритичен, – не скрывая улыбку, выдает Наташа и тут же отступает на шаг, когда я в очередной раз провоцирую протянутой рукой.
– Подстаивает?
– Ну поплакивает. Имей совесть. Осмотр закончен? Я могу одеваться? – перевожу взгляд на ее лицо. И понимаю, что нет. Не смогу вот так просто отпустить. В голове возникла такая фееричная картинка, что отказаться от нее невозможно ни при каких условиях.
