В дни последних дней Влада, солнце словно жестоко отмечало его присутствие, ярко светило. За спиной тишину разрывала лишь мелкая техническая чистота ворот колонии №8. Выстроились нагло девять машин — и поперек дороги, и на аккуратных тротуарах. Это было знакомое, но теперь еще более отчужденное зрелище: люди приехали за своим днем....
И тогда вообще пиздец по всем фронтам…
— Он? Конечно, не против. На твое место кадку с фикусом поставил, фотографию твою повесил и с ним трепется. Тоскует мужик, как бы совсем не зачах. Сейчас, погоди. Васильев! Зайди ко мне! — Громко позвал Зимин, так и не отодвинув трубки от уха и я поморщилась от звона в ухе. Орал гуру всегда мощно. Послышался хлопок двери. — Сергей, у Межековой там завал, в командировку тебя к ней отправляю.
— Уря. А сколько командировочные? — Послышался заинтересованный голос Сергея.
— Слышала, как Сергей кипятком писается от счастья, Полин? Весь паркет изгадил. — Рассмеялся Зимин, заглушая неловкое бормотание Сергея.
* * *Как и обещал, Влад явился на следующий день ближе к вечеру.
— На старт!.. — с пинка распахнул дверь.
На «внимание-марш» Тони уже не было в кабинете. Он закрыл дверь и повернулся ко мне. Уставший. Легкая небритость, бледный, под глазами круги. Улыбнулся уголками губ и глаза потеплели, а у меня сердце на пару тактов ошиблось.
— Хватит над ней издеваться, Казаков.
Секунда и его правая рука в мои волосы, левая за подбородок поднимает и фиксирует мою голову. Чтобы в следующий момент протаранить мне губы поцелуем. Требовательным, жестким. Распаляющим. Меня впервые в жизни отымели языком. Просто отымели. И пока я охеревала от происходящего, он отстранился, нежно поцеловал в уголок губ, вальяжно так обошел стол и плюхнулся в кресло.
— Почему нет? — Посмотрев в сторону стола Тони, продолжил прерванный разговор с таким видом, будто ничего сейчас не произошло. — Над тобой грубо стебаться мне нельзя, у нас «любо-о-овь», — солнце светит и дальше по тексту, — а расслабляться мне надо. В книжке про отношения не написано было, что эти самые отношения это так сложно. — Сарказм был тот же, голос, манера поведения, все то же. Взгляд другой.
Едва сдержала «да, на курсы минета», с силой скрещивая ноги и раздраженно принимая свое полное поражение — намокло нижнее белье.
Ну и не сказала еще и потому, что была не совсем уверенна в реакции боярина, уже остановившего задумчивый взгляд на моей чашке с кофе. Я ее убрала на подоконник, а то точно бы сказала.
