В окне темной ночи стоял странный тип — абсолютная лысина, голова складки под мышкой. Подполковник Виктор Павлович, как называл его одинцовский командир, приветствовал вошедшего в комнату секретаря спецназа Сергей Иванович Зверев. Воцарилась тишина; атмосфера напряжена и плотная, словно густая маска на лицах собравшихся....
Этот поток не поддается контролю. Его невозможно обуздать или пресечь. Таким образом, это еще один, и немаловажный, фактор влияния на европейцев. Скоро они будут платить нам деньги за то, чтобы мы, именно мы… ведь никто другой этого не сможет сделать… остановили бесконечную реку беженцев. И тогда речь пойдет об очень больших деньгах. Толстые немецкие бюргеры, французские рантье и английские домохозяйки дорого ценят свое спокойствие. А вы и ваши люди здесь совершенно ни при чем. Вы из другой категории и не служите расходным военным материалом.
Бронсон покивал головой и поставил чашку на стол.
– Я пойду, пожалуй, – сказал он, с трудом поднимаясь с низенького стула. – Устал и хочу спать. Не обижайтесь, генерал.
– Я попрошу вас завтра присутствовать на встрече с Гиваргисом. Этот ассириец умен и недоверчив. Ваш рассказ о поисках и результатах будет как раз кстати. И о русских ни слова. Пока это только наши предположения.
Бронсон козырнул и вышел.
День третий"
"Поздним утром, когда начиналось самое пекло, перед узорчатыми высокими воротами резиденции генерала остановился и коротко просигналил запыленный белый джип. Охранник, скучавший в сторожевой будке, лениво поднял голову. Кого еще там принесло? Хафиз, адъютант генерала, не сообщал ни о каких гостях. Охранник Мурат неторопливо поднялся, подхватил автомат и вышел к воротам. Он внимательно присмотрелся к пассажирам джипа.
Потом он увидел, как пассажир на правом сиденье манит его к себе пальцем. Мурат поморщился.
Плотный европеец с холодными глазами, в пыльном камуфляже, в неумело накинутой на голову арафатке, осмотрел его с головы до ног. Мурат невольно выпрямился, сразу же забыв о своем раздражении.
