Автор
Вступая в мир "Экстрима", где каждый день оказывается на грани между сном и бодрящим зовом будильника, вы несказанно удивитесь. Время словно замедляет свой шаг, а ночные кошмары перерождаются в обычную утреннюю рутину — мышеловка на часах готова вас поймать за шкирку. Но даже при таких условиях вы все равно остаетесь предельно внимательным и осмотрительным, как засадный лесной песец на воле....
Ирка с Мариной замели пол и вымыли плитку, Машка сбегала в бельевую и принесла чистую накидку, я вытащила из шерсти пуделихи мелко трясущуюся Агату и спрятала ее в клетку, Зайка привела сервировочный столик в первозданный вид, Кеша сходил в кладовую и выставил в столовой новую батарею бутылок.
Все снова сели за стол.
— Хорошо бы чаю, — вздохнула я.
Ирка, вносившая в этот момент поднос с чашками, кивнула:
— Уже заварила, берите посуду.
Я взяла свою кружку с собачками и со стола мисочку с зерно-сырной смесью.
Но не успела я протянуть руку к кормушке, как Дегтярев с недовольным возгласом: «Мне осточертели мюсли!» схватил плошку и высыпал ее содержимое в рот. Дальнейшие события напомнили дурацкую кинокомедию голливудских режиссеров.
— Почему они визжат? — полковник снова ткнул пальцем в сторону беснующихся мышей.
— Ты опять слопал их ужин, — пояснил Кеша, — теперь твоя шерсть станет намного гуще.
Дегтярев встал, задел клетку, та упала. Агата вновь выскочила наружу, уселась на нос Банди. Тот подскочил вверх, столик сложился, бутылки обрушились на плитку, липкие разноцветные потоки потекли к окну.
Снап завыл, Хуч затрясся, Жюли залаяла, Черри мирно спала, она даже не вздрогнула, когда Агата опять залезла ей под живот. Банди взлетел на диван…
Ситуация повторилась до мельчайших деталей. Было лишь одно отличие, на этот раз Бандюша уронил не торшер, а свалил стопку журналов.
— Ирка, тряпку! — заорал полковник.
Потратив еще сорок минут на уборку, мы вновь уселись за стол.
— Чай пить будем? — рявкнула Ирка.
— Дегтярев, — заорал хор голосов, — ничего не трогай!
Полковник обозлился:
— При чем тут я? Очень есть хочется!
— Ты разве мышиным кормом не насытился? — захихикала Зайка.
Александр Михайлович уничтожил ее взглядом, но ничего не сказал.
— Ладно вам, — заворчала Ирка, — со всеми случиться может, чего налетели. Вот, Александр Михайлович, кушайте, повкусней зернышек будет.
Высказавшись, Ирка поставила перед толстяком бульонную чашку, от которой поднимался пар.
— Осторожно, — предостерегла она его, — горячо!
— Хватит поучать, — вышел из себя полковник, — взяли моду! Дурака из меня делают! Сам великолепно вижу!
Он схватил емкость и сделал огромный глоток. В ту же секунду лицо Дегтярева стало багроветь. Я сочувственно вздохнула. Огненный бульон способен причинить сильную боль.
