Автор
Вступая в мир "Экстрима", где каждый день оказывается на грани между сном и бодрящим зовом будильника, вы несказанно удивитесь. Время словно замедляет свой шаг, а ночные кошмары перерождаются в обычную утреннюю рутину — мышеловка на часах готова вас поймать за шкирку. Но даже при таких условиях вы все равно остаетесь предельно внимательным и осмотрительным, как засадный лесной песец на воле....
Кулькова не слишком опытный специалист, случайный в нашем деле человек. А я профессор, доктор наук, автор многочисленных монографий. Вам просто повезло, обычно я завалена работой по уши, но сегодня один клиент заболел, а тут вы.
— Удивительное везение, — закивала я.
Щеки Яны Валерьевны разъехались в разные стороны, скорей всего, она заулыбалась.
— Вот и хорошо, — кивнула Темкина, — надеюсь, вы понимаете, что гонорар профессора отличается от вознаграждения полуграмотной особы, которую увольняют за несоответствие занимаемой должности?
— Сколько? — деловито поинтересовалась я.
Названная сумма оказалась в пять раз выше той, что берет Настя, но мне требовалось расположить к себе Темкину, поэтому я не стала восклицать в негодовании: «С ума сойти!»
Нет, я кивнула и равнодушно поинтересовалась:
— Наличными оплачивать или можно карточкой?
— Живыми деньгами! — алчно воскликнула Яна.
— Без проблем.
Кусты бровей поднялись вверх, из щелочек выглянули хитрые глазенки.
— Чудесно, — пропела Темкина, — вот вам лист бумаги и ручка, напишите сведения о своих предках, чем они дальше от вас, тем лучше.
Я повертела в руках листок бумаги. Если я хорошо знакома с биографиями пращуров, то зачем тогда собираюсь платить нехилую сумму Темкиной? Впрочем, я ж богатая идиотка!
— Понимаете, столь точную информацию я могу сообщить лишь об одном человеке.
— Прекрасно, хватит и его. И кто он? Дедушка?
— Нет, я сама, Дарья Васильева, родилась…
— Даже про мать ничего не знаете?
— Нет.
— И про отца?
— Увы, мы не встречались!
Яна Валерьевна постучала пальцами по столешнице.
— Тяжелый случай.
— А кому сейчас легко? — машинально ляпнула я и испугалась.
Скорей всего, Яна Валерьевна обозлится и откажется общаться с хамоватой клиенткой. Но профессор неожиданно засмеялась.
— Абсолютно с вами согласна! Деньги счет любят, нечего их зря растренькивать.
— Да, конечно, — закивала я, только сейчас поняв, что забыла в «Пежо» сумочку, — думаю, вам удастся раскопать все. Зелимхан Хасанович говорил: Яна Валерьевна волшебница.
Лицо толстухи скукожилось.
— Вы о ком говорите? — недоуменно воскликнула она.
Я повесила на лицо самую сладкую улыбку.
— Жил-был на свете человек по фамилии Адашев и по имени Зелимхан Хасанович.
