Автор
Вступая в мир "Экстрима", где каждый день оказывается на грани между сном и бодрящим зовом будильника, вы несказанно удивитесь. Время словно замедляет свой шаг, а ночные кошмары перерождаются в обычную утреннюю рутину — мышеловка на часах готова вас поймать за шкирку. Но даже при таких условиях вы все равно остаетесь предельно внимательным и осмотрительным, как засадный лесной песец на воле....
Фима имеет новую квартиру и деньги на выпивку, Юра и Марина счастливы. Об Анжелике не вспоминает никто.
Раз в месяц Зелимхан дает Собакину конверт и коротко приказывает:
— Отвези это.
Юра рулит к Фиме, но перед тем, как въехать во двор, Собакин гримируется. Надевает парик, очки, наклеивает бороду, усы.
— Господи, зачем?
— Юра очень боится потерять Марину, — терпеливо объяснял мне Виктор, — чем дольше он живет вместе с вновь обретенной дочерью, тем больше трясется над ней. Наверное, Собакину следовало обратиться к психотерапевту, который бы сумел ему помочь.
— Это ему удалось, — кивнула я, — соседи были уверены, что к Фиме приезжает сын, Леонид.
— Ну да, парик без седины, усы и борода. Юра сохранил стройную фигуру и хорошую осанку, голос у него молодой, в гриме Собакин походит на парня лет двадцати семи, решившего ради солидности отпустить буйную растительность.
— Но откуда он узнал про Леонида?
Виктор кивнул."
"— Хороший вопрос. Юра наводил справки о Фиме, его интересовала семья Варькиных. Сведения были утешительными: Фимка квасит безостановочно. Младшие дети погибли в пожаре в интернате, старшие исчезли в неизвестном направлении, вроде уехали из Москвы, Анжелику никто искать не собирается. Юра проявляет оперативность и находит на вокзальной площади Леонида. Прикинувшись скучающим мужиком, не знающим, как скоротать время до поезда, Юра заводит с Леней беседу и с радостью понимает: на девочке семья поставила крест, ее никто никогда искать не станет.
— Вот уж глупость! — воскликнула я. — Да Фима потеряла всякий человеческий облик, ей нет никакого дела до своих детей.
Виктор почесал в затылке.
