Автор
Вступая в мир "Экстрима", где каждый день оказывается на грани между сном и бодрящим зовом будильника, вы несказанно удивитесь. Время словно замедляет свой шаг, а ночные кошмары перерождаются в обычную утреннюю рутину — мышеловка на часах готова вас поймать за шкирку. Но даже при таких условиях вы все равно остаетесь предельно внимательным и осмотрительным, как засадный лесной песец на воле....
— Она же хотела довести тебя до смерти! — воскликнула я, узнав, что Соня отнесла в правоохранительные органы заявление, в котором написала: «Претензий к женщине, живущей под именем Марина Юрьевна Собакина, не имею!»
— Я виновата сама, — вздохнула Соня, — была жестока, не захотела помочь девушке. Следовало внимательно выслушать ее, понять. Конечно, она была не права, решив, что я виновница смерти Юрия. Собакина не спас бы никакой профессор, но Марина просто потеряла голову от горя. Сейчас с ней поработал психотерапевт, она осознала свои ошибки, и мы теперь с ней в хороших отношениях.
Я вздохнула. Лично мне совершенно не хочется встречаться с Мариной. Правда, девица один раз прикатила к нам в Ложкино. Выглядела она замечательно в красивом костюме, за рулем новой машины. Очевидно, Соня решила полностью искупить свою вину перед приемной дочерью бывшего шофера.
— Вы не сердитесь на меня, — затараторила Марина, — я не хотела ничего плохого вам сделать, никому, ни Кеше, ни Зайке, ни Маше!
— Зачем ты у нас в комнатах рылась? — внезапно вырвалось у меня.
— Да вы что! Ну с какой стати мне у Ольги банки на трюмо переставлять?
Я вздрогнула. Ничего сейчас не говорила о банках и зеркале. Значит, и правда Марина шарила в спальнях, небось из чистого любопытства, только она ни за какие коврижки не сознается в содеянном.
— Давайте дружить, — предложила наглая Марина, — можно приезжать к вам в гости?
— Мы сейчас отправляемся в Париж, — залепетала я, — надолго. Потом, когда вернемся.., как-нибудь… если время позволит.., через год…
Надо бы ответить честно:
— Мне неприятно это общение, больше не звони нам и не приезжай."
"Но трудно сказать в лицо человеку такую фразу, вот я и блеяла что-то невразумительное. Правда, Марина поняла меня правильно, нас она не навещает, чему все очень рады.
Вспоминать о девице неприятно не только мне, мы предпочитаем не обсуждать поведение Марины. Недавно, правда, Аркадий вдруг сказал:
— Любой человек, наверное, хочет быть счастлив.
Вот и старается!
— Каждый кузнец своего счастья, — машинально ответила я, — кстати, эта поговорка есть во многих языках, у французов она звучит…
— Ты, Кеша, о ком говоришь? — перебила меня Маня.
— О Марине, — вздохнул Аркадий, — она ведь хотела, наверное, стать счастливой.
