Автор
Вступая в мир "Экстрима", где каждый день оказывается на грани между сном и бодрящим зовом будильника, вы несказанно удивитесь. Время словно замедляет свой шаг, а ночные кошмары перерождаются в обычную утреннюю рутину — мышеловка на часах готова вас поймать за шкирку. Но даже при таких условиях вы все равно остаетесь предельно внимательным и осмотрительным, как засадный лесной песец на воле....
Вдруг лет через сто ученые докажут и существование привидений!
— Чушь!
— Именно это слово выкрикнул бы Наполеон, услыхав о самонаводящихся на цель ракетах! Вокруг слишком много непознанного, неизученного, — настаивала на своем Соня.
— Вера в привидения — полнейший идиотизм! — взвилась я. — Ясное дело, человеку трудно осознать, что он умирает навсегда, отсюда и сказки про тот свет.
— Мы, верующие люди, считаем иначе.
— Давай останемся каждая при своем мнении, — попросила я и, решив перевести разговор в иное русло, поинтересовалась:
— А ты кем себя считаешь: мусульманкой или православной?
Соня улыбнулась:
— Я хожу в церковь, у меня есть некоторые претензии к мусульманству.
— Да.
— Это была она.
— Соня, ты просто устала!
Адашева поежилась.
— Работаю не больше обычного, особого утомления не ощущаю. Я очень боюсь.
— Чего?
— Кого. Девочку. Она задумала меня убить.
Я окинула взглядом комнату.
— А где Катя?
— Наверное, у себя, сидит в Интернете.
— Бери дочку, и поехали к нам. Дом большой, устроитесь с комфортом, переночуешь у нас, придешь в себя.
— Нет, — покачала головой Соня, — чему быть, того не миновать. Девочка была здесь совсем недавно.
— В доме?
— Нет, постучала снаружи, в окно.
Я разинула рот, а Соня совершенно спокойно описала случившееся.
Пару часов назад она заглянула в гостиную. Хозяйке показалось, что из комнаты доносится странный шум. Домработница давно отправилась домой. Соня и Катя находились дома одни. Адашева никогда не испытывала страха в родных стенах. Поселок отлично охранялся, на его территорию пропускали лишь тех, кто проживал в «Ниве» постоянно, гостям полагалось выписывать пропуска.
Естественно, в огромном помещении все оказалось на своих местах.
С той стороны, из сада, на нее смотрела мертвая девочка. Вместо лица — череп, на серо-желтом лбу трепыхалась светлая челка, придавленная веночком.
Адашева вскрикнула и отпрянула от стекла. Внезапно ребенок поднял руки и дал понять, что просит Соню открыть окно.
