Автор
Вступая в мир "Экстрима", где каждый день оказывается на грани между сном и бодрящим зовом будильника, вы несказанно удивитесь. Время словно замедляет свой шаг, а ночные кошмары перерождаются в обычную утреннюю рутину — мышеловка на часах готова вас поймать за шкирку. Но даже при таких условиях вы все равно остаетесь предельно внимательным и осмотрительным, как засадный лесной песец на воле.
Сестра Фимы вздохнула:"
"— Горе горькое. Никакой девочки Анжелики не было, уж и не знаю, с чего она ее придумала!
— Пьяницам часто нужен повод, чтобы приложиться к бутылке, — пожала плечами Мила.
— Мальчишки-то у нее есть, — говорила женщина, — она их без счета нарожала. Старшие от мамки сами ушли, а тех, что помоложе, государство отняло.
Лишили Фиму родительских прав.
— Может, оно и правильно, — кивнула Мила, — таким детям, как это ни ужасно звучит, лучше в интернате.
— Да уж, — покачала головой собеседница, — мы раньше вместе жили, только мой муж не вытерпел, ему от родственников эта квартира досталась, ну он Фиму и отселил. Конечно, могли сдать комнаты, только с Серафимой рядом не просуществовать, теперь я наезжаю каждый месяц, проверяю, что и как. Вот докука, послал господь сестру.
— Вам не позавидуешь, — посочувствовала Мила и ушла.
С тех пор она еще пару раз сталкивалась с Фиминой сестрой, но больше с ней не беседовала. К соседке ходил еще один постоянный гость. Мужчина неопределенных лет, приезжал он на машине и нагло парковал ее прямо у подъезда. Личность незнакомца Мила установила случайно. Прибежала с работы и обозлилась: прямо перед ступеньками, ведущими в башню, стоит иномарка, в подъезд можно протиснуться только боком между грязным автомобилем и железным ограждением.
Мила попыталась просочиться в щель и порвала чулок. Полная здорового негодования, она в сердцах воскликнула:
— Ну какой урод так ставит тачки!
Сидевшие на лавочке невдалеке старушки мигом выдали ей полную информацию. Колеса принадлежали Леониду Варькину, сыну пьяницы Фимы. Парень прикатывает к матери, как поезд, по расписанию. Каждый месяц заявляется, долго не сидит, проведет в квартире минут десять и убегает.
— Небось поджидает, пока мамашка окочурится, а ему комнаты достанутся, — предположила одна бабка.
— Не, любит, наверное, мать, — отозвалась вторая.
— За что такую обожать? — влезла третья. — Просто он порядочный. Одет хорошо, одеколоном пахнет, сколько ему лет, не понять, усы, борода, волосы такие кучерявые лоб закрывают. Приезжает матери денег дать, она ж тунеядка.
Не дослушав старух, Мила вошла в лифт, поднялась наверх, увидела мужчину на лестничной клетке и сердито выговорила ему, даже не постеснялась показать «дорожку» на колготках.
Незнакомец мило улыбнулся и слегка надтреснутым, сиплым голосом произнес:
— Простите, я не прав. Разрешите компенсирую урон? Двести рублей хватит?
Мила неожиданно почувствовала к Леониду расположение.
