Детективная история о молодой матери, пытаящейся понять мысли своего подростка и найти общий язык в сложных отношениях. Атмосфера книги наполнена гнетущим унынием и сомнениями, но также надеждой на второй шанс для всех, кто пережил трудные моменты раньше.
Но видеть Князя таким было непривычно и страшно. — И когда ты собираешься уйти в Пещеры?
— Через полгода… может раньше. Как только ситуация ухудшится. Сам понимаешь, что загадывать в этом случае бесполезно.
Дерион выругался ещё громче.
— И когда ты собирался своей семье об этом рассказать? Перед самым отплытием?… Извините, дорогие родственники, но я отплываю в вечность и держите княжескую корону?… Архиза! — внезапно ахнул он, осознав новую мысль. — Алекс! Ты уже начал готовить его? И скрыл раскрытие дара от нас? Алексия тебе этого не простит.
"— Вот поэтому и не говорил. Твоя дорогая супруга очень трепетно, в кавычках, относится к княжескому титулу, — договорить он не смог.
Неожиданно резко побелел, хватаясь за сердце, с трудом восстанавливая сбившееся дыхание.
«Шан…» — раздался громкий шёпот в голове, оставив после себя лишь странное, даже жуткое ощущение пустоты внутри.
Не отвечала. Как ни старался Князь увеличить ментальный ориентир поиска, сканируя векторы пространства Дворца, но больше не мог её почувствовать.
— Князь? Князь? В чём дело? — Дерион в ту же секунду подскочил ближе, подхватывая и подтягивая его за плечи, пытаясь усадить его на диван. — Надо вызвать врача. Ты ведь, наверняка, и ему не поведал о реальном своём состоянии.
— Нет, не надо, — прохрипел он. — Это Элизабет… она… я её больше не чувствую.
«Эли! Эли! Ответь…» — кричало сердце, истекая кровью, а в ответ лишь тишина.
Одна сплошная темнота и одиночество.
А ведь только совсем недавно ему казалось, что больнее быть не может.
Сначала внутри словно всё онемело от шока и неверия. Ведь она не могла умереть… Это ведь именно ему суждено покинуть этот мир, а не ей. Эли будет жить дальше, радоваться жизни, улыбаться…
Ушло первое потрясение, и следом пришла боль. Все эмоции и чувства словно сорвались с цепей, на которых висели они столько десятилетий, и вдруг вырвались наружу, сводя с ума немыслимым количеством различных оттенков его персонального ада.
Встретить и потерять.
«Мертва… мертва… её больше нет… яркие голубые глаза, невероятная улыбка и мягкий голос… Эли».
А после проснулась злость. Заперев глухую боль в глубине истерзанного сердца, мужчина тряхнул головой, наконец приходя в себя.
