В темном ущелье холода и мрака жарится огонь веселья среди пяти подростков, которых объединяет необыкновенный обряд: черепушка — знак эликсира, которым их предок наделил только самым талантливым. Лунный свет прячется за облаками, а шорохи ночи лишь добавляют ужасающего настроению неуловимой мистики. Копать могилы приходится молча и в полной бдительности — во имя будущего царства феи....
Остальные пары расступились перед нами, пропуская вперед. Возможно, они просто обалдели от того, какой красавицей я стала, но скорее всего причина в Хельме. Он слишком выделялся на фоне остальных, как волк среди щенков — высокий, здоровенный с таким взглядом, что казалось способен под кожу проникнуть, вытащив на поверхность все тайны и неприглядные секреты. Студентам было не по себе, а я, наоборот, словно в облаках парила. В руках джинна мне было удобно и надежно. Ничто так не сближает, как совместное дурачество, а надурили мы с ним в Пустом мире о-го-го сколько.
— В том-то и дело. Там Пустой Мир. У людей нет магии, поэтому иногда хочется оказаться там, в полной тишине.
— Тебя раздражает чужая магия?
— Еще как, — усмехнулся джинн. — я всегда ее чувствую.
— И что с того? Все маги ее чувствуют.
— Но не все хотят присвоить, — улыбнулся так, что внутри похолодело.
— Присвоить?
— Боевые джинны — хищники, девочка. Жадные и ненасытные. Когда вокруг много магии нам хочется ее забрать, отнять. Это у нас в крови.
Я испугалась. Остановилась, заглядывая ему в глаза:
— То есть ты сейчас можешь выпотрошить всех магов, что здесь присутствуют, — фантазия тут же нарисовала страшную картину — зал, заваленный окровавленными телами, и посреди всего этого ужаса стоит мой сопровождающий, довольный словно мартовский кот, держа за волосы оторванную голову Валлеи.
— Запросто, — кивнул, подтверждая мое жуткое предположение.
— Бежим отсюда, срочно! — всполошилась я и потянула его за руку к выходу. Какие танцы! Людей спасать надо!
Хельм с места не сдвинулся, только рассмеялся. Громко, от души.
— Фея, ты как всегда неподражаема, — снова увлек в танец, не давая вырваться, — я кровожаден только в боевой ипостаси, в обычном виде — чужая магия для меня всего лишь навязчивый писк комара.
Я подозрительно на него уставилась, пытаясь понять — правду он говорит или обманывает.
— Боевая ипостась? Как я узнаю, что ты в нее перешел.
— Поверь мне, ты сразу это поймешь, — хмыкнул он, — и тогда, мой тебе совет — беги без оглядки, и моли богов, чтобы я тебя не настиг.
— Правда? — проблеяла, едва дыша.
Он снова рассмеялся:
— Вита! Ерундой не страдай. Джинны не теряют разум, стоит им только обратиться. И не нападают на своих. Будь оно так — мы бы давно всех перебили, и друг друга в том числе.
