В темном ущелье холода и мрака жарится огонь веселья среди пяти подростков, которых объединяет необыкновенный обряд: черепушка — знак эликсира, которым их предок наделил только самым талантливым. Лунный свет прячется за облаками, а шорохи ночи лишь добавляют ужасающего настроению неуловимой мистики. Копать могилы приходится молча и в полной бдительности — во имя будущего царства феи....
Там меня застиг врасплох белобрысый:
— Мои аплодисменты, фея, ты полна сюрпризов, — на губах улыбка, в глазах настороженный интерес, — такого расклада точно никто не ожидал. Джинн — это сильно. Не боишься, что он тебя съест?
Я смерила его презрительным взглядом и отвернулась. После того, как огненный маг меня прокатил и отправился на бал с Джули, не было никакого желания разговаривать.
Взглядом нашла Хельма, танцующего с мадам Кьянти. Ведьма весьма откровенно улыбалась ему, и двигалась в такт музыки, как черная гибкая кошка, и я подумала, что кого-то ожидает весьма приятное завершение сегодняшнего дня.
Устало выдохнув, снова повернулась к столу и потянулась за воздушным пирожным с кремом. От танцев хотелось уже не только пить, но и есть, нормального обеда-то у меня не было.
Мою руку перехватили в паре сантиметров от заветного пирожного. Вскинул взгляд, я обомлела. Ноги тут же сделались ватными, уши заложило, а в груди неистово забилось сердце.
Джер.
Ледяной все-таки не смог остаться в стороне.
Я изумленно уставилась на него, даже забыв о том, что надо бы вырваться, залепить пощечину и высказаться все, что я о нем думала.
— Пойдем-ка потанцуем, фея, — мрачно произнес парень и потащил меня за собой. От растерянности подчинилась, пошла следом, думая лишь о том, что кожу, там, где он прикасался, жаром обжигало, и странные мурашки бежали в верх по рукам, по плечам, шее и терялись где-то в волосах.
— Я не хочу, — промямлила, когда мы вышли на открытое пространство.
— Зато я хочу, — сердито ответил он, притягивая к себе."
"Вздрогнула, когда почувствовала его руку на своей талии. О, Боги! Только бы в обморок не упасть! Меня аж трясти начало от волнения, от какого-то сладкого предвкушения, разливающегося по венам. Мне нравилось с ним танцевать, а еще больше нравилось знать, что я смогла его переиграть, что он злится, не из-за кого-то там, а из-за меня, из-за моего появления с джинном.
— Значит все равно все сделала по-своему, — поинтересовался он, а меня от его голоса новая волна мурашек затопила.
— А чего ты ждал? Что буду сидеть и рыдать от несправедливости. — о том, что примерно этим и занималась до появления Хельма, я естественно не сказала.
Он ничего не ответил, только взгляд стал холоднее на несколько градусов.
— Или, может, я должна была приползти к тебе и просить о помиловании? А, может, сам хотел пригласить, но стеснялся? — продолжала выдвигать насмешливые предположения.
