В темном ущелье холода и мрака жарится огонь веселья среди пяти подростков, которых объединяет необыкновенный обряд: черепушка — знак эликсира, которым их предок наделил только самым талантливым. Лунный свет прячется за облаками, а шорохи ночи лишь добавляют ужасающего настроению неуловимой мистики. Копать могилы приходится молча и в полной бдительности — во имя будущего царства феи....
Как только она исчезнет, у Виты останется лишь двадцать ударов сердца до полного забвения.
— Возьми мою, — задрал кверху разодранный рукав и протянул руку.
Лекарша не стала задавать лишних вопросов, для нее главное — спасти умирающего. Вцепилась в меня прохладными тонкими пальцами, но ощущение такое будто тисками сдавило, пиявка присосалась, жадно вытягивая из меня магию.
Сила внутри меня взбунтовалась против такого вмешательства, но я смирил ее, направил в нужное русло. Прикосновение лекаря — как поцелуй призрака, холодный, бесчувственный, способный забрать каждую искру жизни.
Лекарша не жалела, тянула что есть мочи, с каждым мигом усиливая напор. Под ее ладонью, прижатой к ране на животе, забрезжило голубое мерцание. Края раны дрогнули, и начали затягиваться. Так медленно, едва заметно, что хотелось выть от отчаяния.
Повело в сторону, но я продолжал стоять, позволяя опустошать мой резерв. Лекарша высасывала силы как пиявка, а я молил богов, чтобы она успела.
Серебристая дымка, дар джинна, рассеялась — защиты больше не было.
Бледное лицо Аравиты, казалось вылепленным из воска. Обескровленные губы, едва выделялись на фоне кожи.
Я прикрыл глаза, чувствуя ее всем свои существом. Первый удар сердца, медленный с надрывом, через силу.
Весь мир замер, сконцентрировался на этих ударах.
Не смей умирать, фея. Просто не смей! Я не отпускаю тебя.
Десятый удар, и я чувствую, что почти пуст, приблизился к опасной черте.
Пятнадцатый
Семнадцатый.
Мое собственное сердце бухало так, что дышать было больно. Кровь гудела в венах, остатки силы клубились, кипели, не желая покидать мое тело.
Ну, же фея! Очнись!
… Она захрипела, пришла в себя, широко распахнув глаза и завизжала от боли.
И это был самый лучший звук на свете. Пусть кричит. Главное, что живая. Мы вырвали ее из лап смерти, а дальше лекари знали, что делать. Откачают, выходят и будет как новенькая бегать по Академии и всех колотить своей дурацкой волшебной палочкой.
Я повалился на соседнюю кровать, а один из лекарей тут же подсунул мне подушку и ободряюще улыбнулся.
— Ты вытянул ее, молодец парень, — похлопал меня по плечу, — отдыхай."
"Лекарь ошибался. Это она вытянула. Нас всех.
