Автор
Лучше всего прочитать саму книгу Экзо для того чтобы узнать о том, как мир трансформируется после невероятного события — "Прорыва". В ней рассказывается о борьбе нескольких персонажей, привыкающих к необъяснимым явлениям и мистическим событиям. Создается атмосфера напряженности и предвкушения того, что ждет нас в будущем....
Еще одно развлечение для тех, кто избежал укусов. Не только бегать от бешеных, но и бороться с холодом.
Далеко позади мой «шалун», все еще катающийся по балюстраде второго этажа, рванулся в мою сторону. Я тут же его остановил. Здесь мне техники хватало, а девушку в магазине джинсовой одежды не хотелось оставлять без присмотра. Ну и остальных, конечно.
– Плохо тут, за колоннами. Слишком очевидное укрытие, – высказал я свое мнение.
– Предложения?
– Пошли дальше?
– Тоско, прошу разрешения углубиться, – тут же запросил Богослов.
– Разрешаю, – ответил Тоско. – Близко к цели не подходить. Не психовать.
* * *– Рановато, кстати, – сказал Богослов, пока мы бежали между машинами на парковке.
– Свет? – уточнил я. – Да, рановато. Хотя кто-то из бешеных мог случайно где-то что-то задеть.
– Ага. Случайно взорвать, разрезать, перебраться через все ограждения, выключить рубильники. Замкнуть, обесточить, не дать сработать предохранительным контурам.
– Значит, кто-то помог, – резюмировал я. – А зачем? Чем этим сектантам освещение мешает? У них вроде не культ тьмы? Зачем «механикам» темнота?"
"– Предыдущая модель дронов работала от аккумуляторов. Хватало на час. Для наших операций – за глаза. Но здесь они бы уже на последнем издыхании были.
– «Шалуны» тоже на аккумуляторах, – уточнил я. – Ну да, согласен. Кто-то рассчитывал, что мы пойдем со старыми машинками.
– А значит?
– А значит, в экономном режиме, почти не двигаясь, они вообще способны работать почти вечность.
– Я не о том.
– Но Петр Семенович знал о последней поставке. Не мог не знать.
Богослов остановился у последнего ряда машин. Обернулся и посмотрел на меня:
– А при чем здесь Петр Семенович? Ты что-то знаешь?
Я пожал плечами. Нужно было что-то отвечать, но что, я не совсем понимал.
Это даже давало мне некий комфорт. Слишком уж все плохо развивалось. Везде. В секторе, в стране, в мире. Ничего ведь хорошего и не случилось со времени смерти родителей. Ничего. «Ходок» – это, конечно, приятно, но какая разница, ходить по дерьму на своих ногах или ездить в инвалидной коляске.
