Автор
Сашка свернулся калачником перед окном "Пасьянса", держа в руках заранее подготовленный отчет. Он смотрел на него с ученым выражением лица, как будто пытался прочитать его смысл мысленно сквозь слегка припорошенную бумагу. Толик положил папку на стол и предложил: "Угадай, кем работал это чудовище." В комнате вдруг наступила таинственная атмосфера, напряженная как натянутая струна....
– Ты видел глаза Колтуна?
Игорь не совсем понимал, о чем говорит друг, и поэтому растерянно посмотрел на него.
– Они не похожи на зрячие. Ну, понимаешь, у них вид, будто они мертвые. Как если б мы сейчас с тобой заглянули в глаза Курагину и ни черта, кроме собственного отражения в мутных зрачках, не увидели.
Игорь вспомнил пляшущие огоньки от светильников в холодных глазах Димы.
– И что?
– Да то! С такими глазами не то что не видят, с такими глазами не живут.
– Ты хочешь сказать, что Колтун мертв? – Игорь понимал, что спрашивает глупость, но ему не терпелось выяснить, что Косте нужно от него.
– Ну, может, и не мертв, но мне кажется, что в нем до сих пор сидит то самое дерьмо, которое убило Курагина.
– Идем, – сказал Савельев, встал и пошел к двери.
Костя подскочил и пошел за ним.
Они вошли в комнату и осмотрели подростков. Оля сидела на коленях у Юрки, Маша рассматривала собственные руки, а Дима развалился в кресле. Игорь еще раз посмотрел на Олю. Округлые ягодицы всплыли перед глазами.
– А ну-ка встала с него! – приказал он.
– Эй, дядя, ты чего? – возмутился Юрка.
– Я сказал: встала! – Игорь подошел к парочке, схватил девушку за локоть и силой стянул ее с приятеля. – А теперь послушайте меня внимательно. Вы находитесь в МОЕМ доме. Здесь не сидят на коленях, не целуются и тем более не трахаются. Находиться всем вместе и в этой комнате. Все понятно?!
Подростки закивали. Колтун улыбался, но кивал.
– Дима, – обратился к нему Игорь, – иди сюда.
Парень встал и ехидно заметил:
– Вы же сказали, что здесь не трахаются.
Оля с Юрой хохотнули, только Маша осталась серьезной.
– Да, и еще одно, – произнес Савельев. – В моем доме больше не шутят.
Они вошли в спальню втроем. Костя прикрыл за собой дверь, а Игорь усадил Диму на стул. И, придавив его к сиденью, произнес:
– Это для твоей же безопасности.
Пришвин взял руки Колтуна, заломил их за спину и смотал запястья скотчем. Потом поставил каждую ногу напротив ножки стула и примотал их по отдельности.
– Господа полицейские, – обратился к ним Дима, – а вы уверены, что это законно? – Пацан усмехнулся так, что у взрослых мужчин мурашки побежали по коже.
– Так будет лучше, – ответил Савельев и обмотал вокруг туловища Колтуна и спинки стула остатки скотча.
Они посмотрели на подростка. Он не сопротивлялся, когда его привязывали, и вряд ли захочет привлечь к себе внимание, когда они уйдут. Да и кто его услышит? Поэтому заклеивать рот не имело смысла. Разве что для того, чтобы скрыть эту мерзкую ухмылку.
