Автор
Сашка свернулся калачником перед окном "Пасьянса", держа в руках заранее подготовленный отчет. Он смотрел на него с ученым выражением лица, как будто пытался прочитать его смысл мысленно сквозь слегка припорошенную бумагу. Толик положил папку на стол и предложил: "Угадай, кем работал это чудовище." В комнате вдруг наступила таинственная атмосфера, напряженная как натянутая струна....
– Положи телефон, сучонок! Иначе я прострелю тебе ногу!
Костя чувствовал дрожь в руках. Он очень боялся, что это заметят. Поэтому попытался взять себя в руки. Выходило с трудом. Пришвин был очень напряжен и готов выстрелить в любую секунду. Единственный человек, которому было наплевать на его готовность, танцевал под шансон в метре от него. Вдруг краем глаза Костя увидел какое-то движение. Неужели они заодно? В следующий момент он почувствовал острую боль в запястье.
И раздался выстрел."
"Правило номер четыре или пять Шевченко, вероятно, не приняла всерьез.
Вдруг бредовая мысль посетила его голову. А что, если… «Она ведь меня хочет». Он мысленно нарисовал себе, как гладит ее ягодицы, как его член входит… Ты придурок! Она же ребенок! Член входит в ее разгоряченное тело. Придурок! Туда входит лом!
Он едва не придушил своего «малыша», когда раздался выстрел и тут же звон стекла.
– Что произошло?
Стрельцова плакала.
– Маша, что случилось?
Ответом была ругань Пришвина, доносившаяся из спальни:
– Ах ты, пидор малолетний! Ты у меня сейчас говно жрать будешь!
А вы уверены, что это законно?
Ни черта мы не уверены. Мы просто все с катушек слетели.
Игорь вошел в спальню и тут же вложил пистолет в кобуру. Костя надел наручники на лежащего Кулешова, поднялся и пнул парня под ребра.
– У, пидарюга!
Савельев редко слышал, как матерится приятель, в основном это были слова «сука» или «сучонок». Слов, прозвучавших сейчас, в его арсенале Игорь припомнить не мог.
«Нет, мы точно все слетели с катушек».
– Что случилось? – повторил уже в который раз вопрос Савельев. Потом перевел взгляд на пустой стул.
