Автор
Сашка свернулся калачником перед окном "Пасьянса", держа в руках заранее подготовленный отчет. Он смотрел на него с ученым выражением лица, как будто пытался прочитать его смысл мысленно сквозь слегка припорошенную бумагу. Толик положил папку на стол и предложил: "Угадай, кем работал это чудовище." В комнате вдруг наступила таинственная атмосфера, напряженная как натянутая струна....
* * *"
"Игорь все еще не мог понять, что с ним произошло. Он посмотрел на направленный на него ствол. Кто держал пистолет, он не мог разглядеть. Черная дыра, готовая вот-вот выплюнуть огонь, несущий смерть, а за ней – темный силуэт. Зрение начало появляться. Костя опустил пистолет, Тутуев что-то сказал ему и пошел к человеку на стуле, очень похожем на электрический.
Савельев попытался встать. Завалился на стену и пополз по ней вверх.
– Игорек, очнулся? – спросил Костя. – Ты извини, я тут чуть тебя…
– Что происходит? – Игорь показал в сторону стула.
– Привет, отец, – вдруг услышали они и повернулись на голос.
Паровоз стоял около мужчины на стуле.
– Ты вшпомнил? – спросил старик.
– Похоже на то, – кивнул Володя. – Почему ты бросил маму и меня?
– Я очень любил швою работу.
– Но разве семья может помешать работе?
– Моей? Может. Моей работе мешали все люди. – Старик засмеялся.
– Какого хера они там разговорились? – возмутился Савельев.
– Погоди, – остановил его Пришвин и передал пистолет.
– С каких пор ты слушаешь какого-то босяка? – настаивал на своем Игорь.
– С тех пор, как начал понимать, что с помощью «ствола» я ни хрена решить не могу.
Они замолчали и прислушались к разговору.
– Отец, зачем тебе это нужно? – спросил Володя.
– Ты не понимаес?! – старик злился.
– Нет. Я восстановил здесь все для тебя, а теперь хочу узнать: для ЧЕГО.
– Для того, чтобы существовать вечно.
– Но ты же и так… Твое тело мертво, а дух жив до сих пор.
– Вше верно. Но ш помощью этого штула мне не нужно будет прыгать, как блохе, ш человека на человека.
– Поясни.
Старик улыбнулся, склонил голову набок, будто что-то обдумывая. Улыбка померкла.
– Ты лгун, – выдавил из себя Добряк. – Ты не должен помнить меня. Тебе было вшего четыре.
– Да, мне было четыре, но я уже хотел стать, как отец, элек…
– Электричем, – продолжил за него Мансуров. При этом тело бомжа дернулось, будто его ударило током. – Мы… Мать и я шначала думали, что это дефект речи, который передалша по нашледштву.
Володя кивнул.
– Ан нет. Мой дефект был приобретенным, то ешть он никак не мог перейти по нашледштву. – Старик хохотнул, будто услышал что-то смешное.
Володя оглянулся на полицейских, убедился, что они слушают, и произнес:
– Отец, расскажи, как ты добрался сюда.
– Ш шамого начала? – Голос мужчины стал грубым.
– Нет.
