Начало светлой утра оказывается предвестником невзгод и разочарований. Каждое маленькое счастье — от плавного проезда маршрутизатора до случайного обнаружения выгодных распродаж в магазине обуви — быстро трансформируется в непреодолимую преграду. В один момент кажется, что все идет по плану, но затем мир рушится под ногами, заставляя задуматься о том, насколько сильно мы ценим обычность до тех пор, пока она внезапно исчезает....
И я смотрела на Германа как на восьмое чудо света, в очередной раз позабыв, какой он злюка.
— Завтра увидишь, — разочаровал меня граф своим кратким ответом, и я моментально погрустнела.
И на что только надеялась?
Вздохнув, отпила из бокала и поймала на себе внимательный взгляд бородатого паши. Ифрит стоял довольно далеко, но мне показалось, что услышал каждое наше слово и, судя по плотно сжатым губам, осудил поведение графа. Почему-то это насторожило меня куда сильнее, чем все остальное, произошедшее за этот праздничный вечер, и я снова вспомнила его слова «относитесь как должно».
Ох, и не нравится мне все это!
Но как бы то ни было, до полуночи оставались считаные минуты, и мы, ведомые толпой, вскоре оказались снаружи, выбрав для наблюдения местечко немного поодаль от основной массы гостей. Салют в этом мире мало отличался от того, что устраивали на Земле, так что я лишь несколько раз восхитилась действительно необычными разноцветными вспышками в виде экзотических цветов."
"После того как отгрохотал салют, Герман в два счета распрощался со всеми, кого счел нужным уведомить о нашем уходе, и вскоре мы уже ехали в особняк.
— Что…
— Так удобнее, — заявил он невозмутимо и вышел первым, подавая мне руку.
Спросонья пошатнулась, но он словно предполагал и это — ловко подхватил меня на руки и с каменным лицом внес в портал.
— Спасибо. — И уточнила: — Я могу остаться здесь и на эту ночь?
Знала, что они и так закреплены за мной, но мы лишь вскользь обсудили опасность ночевок в академии, так ни до чего и не договорившись.
Вот и гадай после этого: что вообще в его голове творится?
Ночь вновь прошла с отчетливым ощущением постороннего присутствия и томными ласками. Они не распаляли, а скорее расслабляли и позволяли мне нежиться в мужских объятиях. При этом я не ощущала ни капли негатива, воспринимая происходящее как должное, и проснулась лишь поздним утром.
