Начало светлой утра оказывается предвестником невзгод и разочарований. Каждое маленькое счастье — от плавного проезда маршрутизатора до случайного обнаружения выгодных распродаж в магазине обуви — быстро трансформируется в непреодолимую преграду. В один момент кажется, что все идет по плану, но затем мир рушится под ногами, заставляя задуматься о том, насколько сильно мы ценим обычность до тех пор, пока она внезапно исчезает....
Но почти сразу встрепенулся и, подхватив меня под локоток, ласково, как с душевнобольной, заговорил: — Конечно, конечно, мири Марьяна, идемте. У меня и успокоительное есть, и что покрепче. Хм… Ладно, что покрепче пока не будем, его лучше ближе к вечеру принимать. А вот успокоительное я вам выпишу хорошее. Вам точно поможет. Вы ведь сильфа, я верно понимаю? Как же вас так угораздило? Может, к нам в стационар на недельку? Да на вас совсем лица нет! И чем они там, в министерстве, думают?!
Кажется, монолог целителя не предусматривал моих ответов, но я была только этому рада и шла, куда вели.
— Пейте. Лучше залпом."
"И я выпила. Гадость та еще, по не до тошноты. Сглотнула, продышалась, вытерла набежавшие на глаза слезы и по совету целителя прилегла тут же на кушетку. Минут через десять начало отпускать, и мир показался уже не таким жестоким, а граф — не столь страшным.
Еще минут через десять, когда стало ясно, что максимальный эффект принятого лекарства достигнут, я села и с искренней благодарностью взглянула на своего спасителя. Кажется, умудрилась даже смутить. За это время он успел подготовить мне внушительную порцию успокоительного, которое можно было взять с собой.
— Принимать два-три раза в день. Ложку на стакан воды и залпом. Как закончится, приходите еще. — И снова понимающе улыбнулся.
— Спасибо большое!
Обратно возвращалась опять через парк, вдоволь наобнимавшись с деревом и обзаведясь корой. Рядом с ним все происходящее стало совершенно незначительным. Нестоящим и толики моих бесценных нервов.
