Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
- Конечно, найдем, Майер! - передразнила его Екатерина и укоризненно покачала головой, - У нас тут денег куры не клюют!
- Ну, я тогда позвоню, как это улажу! Ладно, поехал я, и так там водитель уже ругается, наверно. Минут двадцать назад ему сказал, что иду, - и он махнул рукой и на ходу доставая из кармана шапку и скрылся в дверях.
Дэн ждал продолжения отповеди главврача по поводу денег, но на эту тему она промолчала."
"- Знаешь, что он перед этим еще сказал? - как-то задумчиво сказала Екатерина, - Что щепка там эта была не одна.
- Ни чего себе! - Дэн аж присвистнул.
Екатерина посмотрела на него недовольно:
- Ну-ка не свистеть мне здесь! И про зрение бабке ничего не говори.
- Ладно, - кивнул головой Дэн, - Сама так сама.
Но Екатерина его уже не слышала. После разговора с окулистом она пребывала в какой-то прострации, и, Дэну показалось, что совсем не из-за бабкиных глаз.
- Иван Матвеич, здравствуйте! - сказал Дэн, широко открывая дверь.
- А, доктор Дэн Майер! – удивил Дэна дед тем, что точно запомнил и имя его и фамилию.
Без своего военного тулупа и шапки он был совсем худеньким, с редкими и аккуратно подстриженными белесыми волосами, окаймляющими небольшую лысину на макушке.
- Как ноги? - поинтересовался Дэн.
- Не знаю, лежу ведь. Вот встану, там видно будет, - ответил дед.
- Вы пока не вставайте. За Полканом я вашим послежу, за домом тоже. Так что ни о чём не переживайте, поправляйтесь. Есть какие просьбы, пожелания?
- Благодарствую! Всем исключительно доволен.
Дэн не стал надоедать пожилому человеку ненужными вопросами, кивнул и пошел туда, куда направлялся.
Евы в палате не оказалось.
