Продолжение истории любви Евы и Дэна, где раскрываются тайны прошлого главной героини. Кто скрывается за загадочной личностью Феликса? Почему Агата стала одной из Лысых сестёр? В этой книге переплетаются магия, тёмные секреты и романтические чувства, которые меняют судьбы героев.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Элемента.М»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Продолжение истории любви Евы и Дэна, где раскрываются тайны прошлого главной героини. Кто скрывается за загадочной личностью Феликса? Почему Агата стала одной из Лысых сестёр? В этой книге переплетаются магия, тёмные секреты и романтические чувства, которые меняют судьбы героев.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Продолжение истории любви Евы и Дэна, где раскрываются тайны прошлого главной героини. Кто скрывается за загадочной личностью Феликса? Почему Агата стала одной из Лысых сестёр? В этой книге переплетаются магия, тёмные секреты и романтические чувства, которые меняют судьбы героев.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
- Не чаяла днесь, - ответила девушка и неожиданно улыбнулась, - Стася!
И она поклонилась незваным гостьям в пояс как господам.
Потом Ева понимала только отдельные слова. И это был очень забавный язык. ""Неприязненный пестун"" и ""необытный блядослов"" Стася произносила с особым гневом, что-то рассказывая. Изабелла ничего не успевала переводить, поэтому Еве оставалось только со скучающим видом осматривать окрестности в узкое окно, пока они там болтали.
- Лулу, - сказала Изабелла, показывая на свою голову.
- Ляля! - ответила Стася, показывая на свою.
- Бази! - зло, но чуть слышно, сказала Ева, снова отворачиваясь.
И боль в висках не заставила себя долго ждать:
- Вот не думал, что понадоблюсь тебе столь скоро!
Ева не могла ему ответить. Она просто громко спросила Изабеллу:
- На каком языке вы говорите?
- На старославянском, - ответила она, даже не поворачиваясь.
- Мне нужен переводчик со старославянского, - сказала она, вздохнув.
- Слушаю и повинуюсь, - ответил голос."
"И вместо ""кметь храма рода"", произнесенная Стасей фраза в Евиной голове вдруг ясно зазвучала как ""воин Храма Рода"". А ""наказатель"" этого ""кметя"", хоть и ""базыга"" и ""бает косно"", а ""к наследку люб"" вдруг преобразовалась в ее голове в рассказ о том, что учитель воина хоть и старый хрыч и говорит медленно, но потомка уважает и как родного сына любит. А потом она перестала вслушиваться в произносимые слова и узнала, что болен он давно, и если он не поправиться, то Стасю, которую местная прислуга зовет Ункана, что значит ""чужая"", отцу не вернут, а отдадут в монастырь. Но Вещая сказала, что этого не случиться, если придут три... она запнулась.
- Вещая видела трех кобыл, гнедой, светлой и темной масти, - вдруг испугалась девушка того, что произнесла, - Но вас только двое!
- Вельми понеже! - возмутилась Ева, - а то, что кобылами нас назвала это, значит, ничего?
- Весьма благодарен? - уставилась на нее Изабелла, - Ты говоришь по-старославянски?
- Ага! Еще я знаю ""паки, паки, Иже херувимы"" - произнесла Ева бессмертную фразу из советского фильма.
Стася крутила головой недопонимая, о чём они говорят на самом деле, и Изабелла стала ее успокаивать и объяснять, что на самом деле их трое и третья девушка действительно ""светлой масти"".
- Ты хотела где-нибудь зафиксироваться, - напомнила ей Ева, когда средневековая принцесса забряцала своими побрякушками на груди, радостно подпрыгивая.
Они уже вышли из двери и стали подниматься по лестнице наверх, когда ударил церковный колокол.
- Грясти борзо! - строго сказала хозяйка, бегом повела их вниз, впихнула в щель, которую они сами же и оставили, не без труда эту дверь за ними закрыла и, стремглав унеслась наверх. Еще не стихло эхо ее шагов, а во входной двери со стороны двора повернулся ключ, и кто-то, пыхтя и шаркая стал подниматься.
