Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
- В твоём случае, видимо, по наскальным рисункам, которые я могу оставить, - улыбнулась Ева Арсению.
- Как раз нет, - улыбнулся он ей в ответ, - По твоим наскальным рисункам я даже мамонта не найду, которого ты изобразишь. Но если у тебя окажется с собой холст, краски и мольберт и в свободное от того, чем ты там собралась заниматься, время ты изобразишь пейзаж с видом от двери своей сторожки, или, если мне уж совсем повезет, саму сторожку, тогда да, по этому бессмертному полотну я тебя и найду.
- Ясно, с тебя толку мало, - улыбнулась Ева, - А что может сделать Дэн?
- Для того чтобы тебя найти? – улыбнулся Арсений, - Он земной шар на изнанку вывернет и будет трясти, пока ты не выпадешь.
- А если серьёзно? – улыбнулась она.
- Начнёт с людей, которые тебя последними видели, или просто что-то слышали о тебе от кого-то. Эти кто-то выведут его на кого-то, кто тебя и, правда, видел и так далее.
- В-общем, стандартный опрос свидетелей, - вздохнула Ева.
- И да, и нет, - сказала Изабелла, - Он может никого ни о чём ни спрашивать, что он, в принципе, как и все мемо, никогда и не делает.
- А я подумала, что чем больше людей нас знает, видит и слышит, тем хуже, потому что тогда это сложнее изменить, - удивилась Ева, - Но, с другой стороны, если никто ничего не напишет, не нарисует и не запомнит, тогда уже точно ничего будет не изменить. Как же лучше?
- Никак. Ты должна была понять, что прошлое изменить нельзя, - улыбнулась Изабелла, - потому что оно жестко запротоколировано людьми.
- А если это такое далекое прошлое, что не только никого, кто помнит, не осталось, но даже материальных свидетельств никаких об этом прошлом не найти.
- Каменное. У нас так говорят: каменное прошлое. Когда связи, которые его держали, окаменели и местами или даже совсем рассыпались. - сказала Изабелла, - И ты сама же и ответила на свой вопрос: в него невозможно попасть, потому что все связи с ним рассыпались, и уж тем более нельзя его изменить.
- Подожди, но ведь можно из нашего настоящего попасть в то время, которое описывало то, чего уже давно нет. В нашем времени его уже нет, но в том времени еще есть. Скажем, вот попали мы в эту крепость сегодня. Какой это век? Двенадцатый, тринадцатый? Там же наверняка в библиотеке еще есть книги, которых сейчас уже нет.
- Конечно! Мы именно так и работаем, и собираем все это прошлое как рассыпанные бусы: по бусинке на ниточку.
