Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
И лёгкие порхающие на своих прозрачных крыльях жители лугов, и коротконогие волосатые подземные жители, и устроившие свои привалы у кромки воды водяницы, и лесные жители в своих широкополых шляпах похожие на большие грибы. На самом деле разнообразие их было больше, много больше, Таэл точно это знала, но для военных сражений на чужой территории были пригодны не все. И свободный народ потому и считался свободным, что не имел единого правителя – решения принимались ими совместно, и единственный закон, который они уважали – был закон семьи.
В лагере, как в любом военном и многонациональном лагере были шум, гам и суета. Долина эта была землёй нейтральной и расположенной далеко от условного неприятеля, но дозоры всё равно выставлялись и несли свою службу исправно, поэтому будь Таэл не такой прозрачной и бестелесной, её бы заметили. Но она была невидимой, зато того, кто ей был нужен, заметила сразу. Ратвис, благодаря которому и стояли эти дозоры, давал распоряжения сменяющим друг друга бойцам.
— Что делает здесь Белая некоронованная Богиня собственной персоной? – услышала она тонкий мелодичный голосок. Таэл и забыла, что жители лугов так похожие на стрекоз и бабочек были частыми её спутниками в её прогулках по своим владениям, и прекрасно её и видели, и чувствовали.
— Иом! – обрадовалась она, встретив подругу — воинственно окрашенную в красный цвет предводительницу бабочек, — Ты в красном?
— А ты как всегда в никаком? – обрадовалась ей и юная чешуекрылая, — Какими судьбами?
— О, всё по долгу службы, — улыбнулась Таэл.
— Всё печёшься о благе своего народа? — улыбнулась и бабочка с очень миленьким человеческим личиком.
— Сегодня об одной единственной прихожанке, влюблённой вон в того верзилу в красных доспехах, — и девушка махнула невидимой рукой в направлении удаляющегося парня.
— О, Ратвис! – восхищённо вздохнула человеко-бабочка, — Да, губа не дура! Он действительно хорош.
И если бы она не была и без того такой карминной с вкраплениями гранатового, Таэл подумала бы, что она покраснела. Впрочем, последовавший за этим томный вздох не оставлял сомнений – ничто человеческое бабочкам не чуждо.
— Я сегодня в красном только ради него, — прострекотала она.
— Значит, не откажешься помочь узнать об этом парне побольше? – уточнила Таэл у особы королевских хитиновых чешуек.
