Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
- Ээээй! Ева Сергеевна! Или лучше Ева Пеоновна? Что в принципе ничего не меняет.
У Евы язык чесался спросить почему, но она промолчала.
- Вот значит, как ты со мной за предобрейшее? – не унимался Баз.
Ева сердито села на диван и взяла первую попавшуюся книжку из стопки учебников. Хотела раскрыть на первой попавшейся странице, но открылась первая.
«Из мёртвого мира в чужом облике придёт обладающий великим знанием и оживляющий голосом.
Четыре слова из этого очередного безумного текста словно плясали у неё перед глазами. Она закрыла книгу. Голубая обложка. Ну, конечно! Те самые учебники, которые Вики так подозрительно просила сохранить на память о ней.
"- Эгегееей! Если ты пытаешься там втихушку пописать – я всё равно услышу, как в унитазе журчит ручеек.
- Господи, если за потерю этого озабоченного неадеквата люди возненавидели азуров, то этот мир сошел с ума! – не выдержала Ева.
- Согласен! Этот мир недостоин того, чтобы его спасать! – пафосно продекламировал Баз, - И что ты там уже без меня читаешь?
- Ничего! – она посмотрела в учебник с подозрением.
- Ну, я же слышу, как ты шуршишь страницами! Читай вслух!
Ева попыталась сосредоточиться на первом пляшущем слове. Сощурилась, попыталась посмотреть сквозь него, как учила её Изабелла. Не помогает.
- Что ты знаешь об этом? «… свою душу, своё тело и свою кровь…» - произнесла Ева вслух кажущийся ей знакомым фрагмент.
- Так надо было спросить у моего любимого Феликса, когда он это произнес. Он, правда, немного перепутал порядок, сказал «кровь, душу, тело», но смысл это не меняет.
- У твоего? Любимого? – Ева не верила своим ушам.
- Конечно! – невозмутимо ответил Баз, - В отличие от твоего невнятного дружка мой Феликс сразу сказал, что не допустит чтобы мы с тобой погибли.
