Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
- Ох уж эти мне люди! – возмутилась Таэл, - Ну, почему они думают, что Боги должны их слышать, но при этом ничего не говорят? От Старейшин она знала, что человеческие Боги могут слышать мысли своих людей. Но мы не человеческие Боги! Ау! Я здесь! Просто скажи мне что ты хочешь!
Таэл подпёрла невидимой рукой свою невидимую розовую щёчку – эта грустная просительница была безнадёжна. Может её поразил какой-нибудь постыдный недуг, из тех, о которых не говорят вслух? Но за врачевание отвечал её Белый брат Эмэн, почему эта бедняжка не идёт к нему? Хотя, его невозможно было застать в своём Храме, уж кто-кто, а Таэл знала это как никто другой – семнадцать лет парню, а он целыми днями возиться с игрушечными орудиями и мучает Армариуса своими вопросами о боевых искусствах.
А девушка встала, вытерла слезы и отправилась к выходу. Вышла за ней и Таэл. Яркое утреннее солнце слепило глаза и грело мягко и приятно.
