Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
Сейчас всё Дерево было в листве, шары сияли разными оттенками и на них горели буквы. И только стеклянный куб, хоть и подсвечивался изнутри всем этим калейдоскопом цвета и света, по-прежнему был холодным. Она провела по нему рукой, не понимая это сон или явь, и вздрогнула, когда Дерево вдруг заговорило женским голосом.
— Ты прошла половину своего пути, — сказало Дерево отчётливо и равнодушно. — Я призвала тебя, чтобы даровать тебе забвение.
— Забвение? – скептически улыбнулась Виктория. — Ты предлагаешь стереть меня из памяти всех, кто меня знает?
— Только если ты этого хочешь, — прошелестело Дерево, выразив свою мысль на полтона ниже.
— Может быть, ты хотела предложить мне забыть, что друзья посоветовали мне сдохнуть, а мать кричала «Будь ты проклята!»? – осведомилась Виктория.
— Если ты помнишь, что тебе было обещано, то зачем переспрашиваешь? – Дерево говорило всё тише.
— Наверно потому, что не заключала никаких договоров с деревьями и не собиралась играть ни по чьим правилам, кроме своих, — Виктория чувствовала, что говорит резче, чем хочет, но в ней закипал гнев, и она не собиралась его сдерживать.
— И тем не менее, всё предначертанное сделать ты сделала, поэтому я обязана предложить тебе забыть, что для отца ты была всего лишь шансом поправить своё пошатнувшееся здоровье, а мать, для которой ты была её маленькой принцессой, теперь ненавидит тебя…
— Заткнись! – перебила её Виктория. — И что я должна отдать взамен?
— Немного, — всё так же тихо и без эмоции произнесло Дерево. — Свою никчёмную жизнь.
Виктория была с ней в корне не согласна. Она считала, что её жизнь никогда прежде не была такой полной и настоящей как сейчас. Она и не думала её ни на что менять, тем более так дёшево.
— Ха! Ха! Ха! – сказала она, произнеся отдельно и с выражением каждое радостное междометье, но совершенно безрадостно. — Никогда прежде так не нравилась мне моя жизнь, как сейчас. Ещё предложения будут?
— Да, — снова Дерево ответило так, словно её заставляют это делать. — Можешь жить дальше.
— Отлично! – обрадовалась Виктория. — Тогда может, отправишь меня обратно, туда, где взяла? Я, наверняка, до сих пор валяюсь на этом грязном льду по твоей милости.
— Конечно! – ответило Дерево, но никакой уверенности в том, что оно выполнит так легко данное обещание, у Виктории почему-то не было.
— Конечно и это всё? – на всякий случай спросила она.
— Конечно, и тот путь, что ты прошла до половины, ты обязана будешь пройти до конца, — прошептало Дерево.
