Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
И он поднял на меня свои невероятные синие глаза и смотрел долго и пристально, но наконец, ответил: «У меня много имен. Меня зовут Ситалк – дарующий хлеб, Ферей – страж дверей, Эпикурий – помощник и еще сотни прозвищ, но самое любимое из них Пеон – так называла меня мать, но имя, под которыми я буду известен в вашем мире – Феб или Аполлон».
- Аполлон!? – не выдержала Ева.
Алиенора посмотрела на неё с удивлением, словно первый раз увидела.
- Вот я тоже не поверила, - кивнула она девушке, - «Аполлон, который брат Артемиды и сын Зевса?» - пыталась я блеснуть познаниями древнегреческой мифологии, но он в ответ только поморщился.
Алиенора вздохнула и улыбнулась.
- Что-то мне подсказывает, что это - то самое несказанное «спасибо!», - предположила старушка.
- Да, жаль, что ты не узнала больше, - первой нарушила молчание Изабелла.
- Жаль, - согласилась Алиенора, - но, мне кажется, это вряд ли что прояснило для Евы сейчас.
- Моя мама родилась в 1970-м, - уточнила Ева.
И Алиенора с сожалением развела руками.
- Троянская война была в 12 веке до нашей эры, - вмещался Арсений, - и там столько всего было до неё!
- Но мне сказали, что я рождена от Бога, - улыбнулась Ева.
Арсений попросил телефон и стал внимательно рассматривать фотографию. Больше сказать было нечего, все снова молчали ошарашенные невероятной новостью.
- А разве вы, вены, не умеете использовать фотографии для своих перемещений? – подала голос Виктория и тоже попросила посмотреть фото.
